В Броске кобры ребята нашли специалистов — мясо замариновано и завтра на завтрак сержант получит шашлык, такого он не пробовал никогда. Человек аккуратный и предусмотрительный Данин берет несколько постных кусков с собой. Лейтенант распределяет работу: на середине скользкой шоссейки, где скала возвышается как двухэтажного дома, грядёт странный хищник.
Один из них, высокий и рыхлый, сверкая рыжими фиксами, на второй день подошел к Кобре, небрежно похлопал по плечу:
– Привет, парень, чую, нашего полку прибыло. Сам сдался или контуженого взяли? Я тут за старшего, так что докладывай как на духу.
Кобра видел, что дружки “пахана” наблюдают за разговором, дело происходило во дворе, неподалеку стоял часовой с автоматом. Кобра, ни слова не говоря, ткнул жестко блатняка в горло, под кадык, в самую ямочку. Тот зашелся хрипом, пустил слюну, упал на колени. Кобра его обошел, направился к русской “колонии”, один из русских был явно офицер.
– Петухи, кто из вас в зоне баланду хлебал, разговор вести может? – Он смотрел на офицера. – Ты коммунист или еще в комсомоле обитаешь? Предупреждаю, кто ко мне полезет, убью, – и, не ожидая ответа, пошел вдоль забора.
Русские к нему больше не приближались, пару раз пытались заговорить нацмены. Кобра говорил лишь одно слово “отойди”, и его оставляли в покое.
Начались допросы, говорили в основном вежливо, но трижды ударили, он два раза упал, поднимался, разговор продолжать отказывался.
Через неделю появился Абба, улыбнулся, как старому знакомому, спросил:
– Ну как, пока живой?
– А чего мне сделается? – удивился Кобра, словно разговор происходил не в концлагере, а в доме отдыха. – Кормежка нормальная, народ дерьмо, так я ни с кем и не общаюсь.
– Знаю. Слышал, ты здесь авторитет приобрел.
– Меня не колышет. Я жду, когда вы решение примете. Я считал, что бюрократия только у нас, в Союзе, в Америке решения принимают быстрее, – сказал Кобра. – Бумажки проверять – занятие пустое, человека проверить можно только в деле.
– А почему ты решил, что я американец?
– Так ведь не тунгус. Ты спецслужба, ЦРУ или как иначе называешься, мне безразлично.
Они сидели в комнате для допросов, стол, три стула, диван. Охранник принес кофе, бутерброды, бутылку и стаканы, вазочку со льдом.
– Ты сказал, что тебе безразлично. Я не люблю безразличных людей.
– Я человек нормальный, люблю женщин, хорошую одежду, еду, комфорт, хотя в жизни мало чего хорошего видел.
Абба имел много имен, фамилий, которые не имело смысла перечислять. Он был подданным нескольких государств, по профессии был вербовщик, работал не на одну спецслужбу, которые об этом были прекрасно осведомлены, так как это всех устраивало. Он не собирал секретную информацию, ему нечем было торговать, кроме людей, в основном террористов, которых он при необходимости сдавал.
