Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Где-то между этими событиями пропала целая неделя моей жизни.
Андрей чертыхается, доставая из багажника наши чемоданы. Дождь льет ему на голову, портит костюм.
Кутаюсь в свою толстовку и прячу лицо в капюшоне, спеша за братом к дверям аэропорта. Он грузит чемоданы на ленту досмотра, продолжая чертыхаться и отряхиваться.
От холодного уличного ветра мои голые ноги покрылись гусиной кожей.
— Мы могли взять такси, — бубнит себе под нос Кристина.
— Считай, что вам повезло, — бормочет в ответ Андрей. — Я буду вашим последним воспоминанием о Москве.
Улыбаюсь в своем капюшоне, замечая:
— Кто сказал, что это везение?
— Не нарывайся, — советует брат. — Мое настроение подмокло.
На секунду мне становится легко.
Движение вокруг отвлекает внимание. Рассеивает его, заставляет концентрироваться на элементарных вещах, вроде того, чтобы не потерять из виду широкую спину Андрея и ярко-красную ветровку подруги.
Стоя под информационным табло, они изучают рейсы, и я по инерции делаю то же самое.
Сердце толчком выбивает меня из состояния бессмысленной легкости, когда глаза цепляются за лондонский рейс, один из трех запланированных на ближайшие часы.
В груди тяжелеет, давит. Мне не убежать от этой тяжести, куда бы я ни уехала. Голова наполняется картинками. Образами, которые вертятся и вращаются в моей черепной коробке, как ураган. Прямые темные брови, прямой нос, чуть тонкие, строгие губы, маленькая ямочка на подбородке и холодные серые глаза.
— Эй, алло, Беккер! — Оборачиваюсь на голос Кристины, которая машет мне рукой метрах в десяти правее. — Нам туда!
Сглотнув, снова смотрю на табло, ища тот рейс, название которого вытряхнуло меня из кожи. Именно здесь, под этим табло я понимаю, что способна на безумный, сумасшедший поступок: сесть в самолет, который доставил бы меня на другой конец света.
Плевать на аморальность его образа жизни и такого поступка. Плевать на то, что подумают другие…
Но с холодной ясностью понимаю, что там меня не ждут. В этой отправной точке я принимаю факт, что моя история под названием Влад Градский закончилась.
Смотрю на это табло, и в ушах перестают копошиться звуки вращающегося вокруг меня мира.
