Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Быть центром внимания сегодня мне до тошноты не хочется. Впервые в жизни я ощущаю себя дико одинокой в доме, заполненном самыми близкими родственниками.
— Да… — бросаю ничего не значащий ответ. — Дать телефончик?
— Вино будешь? — спрашивает он. — Сгоняю в погреб.
— Угу…
— Ты не заболела? — отец выпускает в потолок колечко дыма от своей сигары.
В руках Рязанцева такая же, но он просто вертит ее в руках и нюхает, поднеся к носу. На нем свободная футболка синего цветы и рваные джинсовые шорты. Сегодня он находится на приличном от меня расстоянии, и я внутренне этому радуюсь.
— Нет… — сажусь на стул и растягиваю губы в подобии улыбки. — Я обгорела.
Стол накрыт на шесть персон. Мамино серебро поблескивает на салфетках. Беня тычется носом в мою ногу под столом, и я скармливаю ему кусок хлебной лепешки, пока мужчины обсуждают загородную недвижимость и курсы валют.
Поглядываю на свой мобильник, но без сообщения от Градского он превратился в бесполезный кирпич.
— Я слышала, ты учишься в консерватории, — пытается втянуть меня в разговор Лена Рязанцева. — Так интересно. Ты первая из моих знакомых такая.
Ее глаза то и дело уплывают к лицу Андрея, пока он молча ест, задумчиво глядя то в свою тарелку, то на свой телефон.
— Такая? — спрашиваю рассеянно.
— Дипломированный музыкант, — поясняет она.
— У меня еще нет диплома…
— Но ведь будет!
— Надеюсь…
Она переключается на маму, отвешивая комплименты ее кулинарным талантам, а я вожу пальцем по естественному узору на деревянной поверхности стола.
— Папа сейчас в Непале. Собирается подняться на Эверест…
— Как интересно… — философски отзывается мой отец. — А марафоны он не бегает?
— О, боже, и вы туда же? — смеется Лена, перекидывая волосы с одного плеча на другое.
Мне вдруг кажется, что за столом ее очень много, а еще мне кажется, что она вот-вот обглодает моего брата глазами. Это сестринская ревность? Я вспоминаю о том, что у Андрея есть девушка, хотя уже в этом не уверена. Я не видела Стасю кучу времени.
Мне невыносимо хочется вырваться из-за стола, но я жую салатный лист, ловя на себе молчаливый взгляд Егора.
Вопросительно приподнимаю брови.
Он усмехается, в ответ салютуя мне запотевшим бокалом белого вина.
На двор опускаются сумерки, и папа зажигает потолочные лампочки, которые должны сделать этот размеренный ужин еще более уютным. Я его таким не считаю. Мне не хватает одной детали, самой важной детали.
