Ночь пропитана алкогольными запахами и неформальным шуткам. Парнишке-чайкину предстоит выбрать: продолжить беседу с теми, кого он считает незнакомцами, или сбежать от шумного московского клуба. В эти минуты будто все на свете зависло в воздухе, ожидая решения одного юноши....
Как хорошо, что никто из присутствующих не умеет читать мысли, иначе все до единого перестали бы считать меня высокоморальным дипломированным музыкантом!
Прокатившись глазами по столу, я осторожно отдираю их от него. Смотрю на отца и брата, не понимая толком смысла слов, которые они произносят, но им явно не до меня и моего «отсутствующего присутствия». Перевожу глаза на Лену Рязанцеву, а потом на Егора, и это похоже на то, чтобы вдруг врезаться в стену.
Он смотрит на меня в упор через стол. На его губах уже знакомая мне кривоватая улыбка, а взгляд цепкий, как крючок.
— Тебе подложить? — Зависнув рядом со мной с салатницей в руках, мама ждет ответа.
— Нет… — смотрю на нее, повернув голову и подняв глаза.
Мой взгляд падает на лицо Влада, и той секунды, на которую мои глаза касаются его серых глаз, мне хватает, чтобы понять: он просто возмутительно спокоен, и он предлагает мне сделать то же самое. Успокоиться и расслабиться.
Его ладонь опускается вниз и треплет Беню по голове.
— Привет, друг, — обращается Градский к нашей собаке.
Пес тянется к этой ласке, переползая от меня к своему «другу».
Наблюдаю за тем, как длинные мужские пальцы чешут за его коричневым ухом.
Пью вино, чувствуя, как просыпаются жажда и аппетит. Мне жарко. Кожа под платьем пылает.
Панику сменяет азарт. Эта игра затягивает меня с головой.
— Можно мне еще? — Опускаю на стол пустой бокал.
Андрей наливает мне вина, рассказывая о том, как поднимался на Эверест в прошлом году.
— На самый верх? — с фантастическим интересом спрашивает Лена.
— Нет, — он улыбается сам себе. — На самый верх ходят только фанатики. Я любитель.
— Я ему запретила, — подает голос мама. — Вот и все.
Над столом дружный смех.
Расслабляюсь, болтая под столом ногой.
Мне становится хорошо. Просто отлично. Это другая я. Та, которая ни о чем не думает.
Градский рассказывает о своем походе в горы Шотландии этим летом. Слушаю его голос и историю десятидневного скитания под дождем на другом конце земного шара.
— Спать в палатках — это ужасно, — замечает Лена.
— Это проверка себя, — отвечает Влад. — Самый большой кайф наступает, когда маршрут закончен и ты «это сделал».
— Я никогда не была в походе, — подаю тихим голосом. — И не ходила в горы.
Колено Влада под столом задевает мое.
Тело в момент отзывается, словно по нему тонкой змейкой прополз электрический разряд.
