В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
И Матюшка ринулся под эту материнскую руку, и она прижала его к себе и, прикрыв глаза от нахлынувших чувств, вдохнула его родной запах, чуть отстранилась и поцеловала в обе щечки. И он прижался к ней и посмотрел на девочку. А Симочка вдруг заулыбалась Матвею, потянулась к нему и провела ладошкой по его буйным вихрам.
– Это кто? – спросил у мамы Матвей.
– Это Симочка, – представила ему малышку мама, – Серафима. Твоя сестричка. Ты ее старший брат, а поскольку ты растешь настоящим мужчиной, то как старший брат будешь защищать и оберегать Симочку и, конечно, любить.
– Матей, – сказала Симочка и рассмеялась.
Знакомство ребенка с Анной Григорьевной так и вовсе прошло самым поразительным образом – Серафима, завидев бабушку, потянулась к ней ручонками, словно та была ее родным человеком, которого она знала и любила с самого рождения. Создавалось такое ощущение, что они понимают друг друга на каком-то особом уровне, недоступном остальным.
Вот таким образом Симочка легко и как-то совершенно естественно вошла в их семью и жизнь.
Настоящий такой старший брат. Другой вопрос, надолго ли его хватит. Но там посмотрим. Симочка же в новоявленном брате души не чаяла – ходила за ним везде хвостиком и что-то постоянно говорила, иногда так вполне четкие слова и короткие фразы, но в основном лопотала, объясняла на своем младенческом языке, укала, гукала, акала, сопровождая выступления чуть более понятными жестами и мимикой.
Труднее всего дался девочке переход на время другого часового пояса. Но и с этим за неделю справились понемногу."
"На восьмой день после их приезда поздно вечером, когда все, кроме Арины, давно мирно спали, в дверь кто-то позвонил продолжительным и весьма настойчивым образом.
Ругнувшись в сердцах на того, кто тут названивает, Арина ринулась к двери, намереваясь навалять по полной тому идиоту, который…
– Привет, – произнес Красногорский, когда она распахнула дверь самым что ни на есть грозным образом.
Распахнула и застыла от неожиданности, увидев его.
– Пустишь? – спросил Артем и хмыкнул иронично.
– По-моему, ты пьян? – предположила Арина, уловив характерный запашок.
