В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Ему этот ее шепот снился, наверное…
– Встава-а-ай…
Точно таким же колдовским, загадочным и очень эротичным полушепотом она произнесла тогда на веранде, погладив его по волосам и спине «Приве-е-ет…»
Артем улыбнулся такому приятному, чуть эротичному и будоражащему сну, открыл глаза и увидел Арину, склонившуюся над ним.
– Привет, – сказала она самым обычным тоном, без всяких обещающих эротичных модуляций. – Рано, конечно, но надо тебе вставать. Скоро дети проснутся.
– У нас есть дети? – Красногорский пока ничего не соображал со сна.
– Дети есть у меня, у тебя, вполне возможно, тоже где-то есть, но сие мне неизвестно.
– Ты мне снишься, что ли? – недовольно спросил Артем.
– Увы, нет, – улыбнулась она и посоветовала: – Не делай резких движений, почему-то мне кажется, что результат тебе не понравится.
– А что такое? – не понял Красногорский и, вопреки дельному совету, данному хорошим человеком, резко сел.
Мать честная! Лучше бы он спал дальше! Или как минимум не двигался вовсе, даже дышал бы осторожно, желательно через раз! А еще лучше бы вообще умер! И лучше бы вчера.
Голову шибануло дикой болью, и перед глазами все поплыло, резко и сильно затошнило.
– Дыши, – посоветовала ему Арина и протянула ему глиняную кружку, доверху наполненную какой-то подозрительного вида жидкостью. – Не смотри и не нюхай, даже не думай, что там, – рекомендовала Арина и настойчиво посоветовала: – Просто быстро выпей все до дна, – и поднесла кружку к губам Артема.
Красногорский, резонно рассудив, что хуже ему уже точно не может сделаться, послушно закрыв глаза, взял кружку из ее рук, резко выдохнул и выпил залпом все это жуткое пойло.
Насчет предположения «не может» он как-то сильно погорячился, он просто не знал всего разнообразия страданий, которые можно испытать.
Его жутко, просто жутко как замутило, живот скрутило узлом, дышать стало совершенно невозможно, сначала бросило в жар и пот, а потом в холод, и захотелось немедленно облегчиться.
– Держись! – потребовала его отравительница. – Всего пять минут надо продержаться!
«Месть женщины может быть ужасной, – вяло подумал Красногорский.
Но что такое? Что такое-то, а? Вдруг стало легче дышать… И позывы на тошноту прошли, и голова уже не раскалывалась…
– Во-о-от, – удовлетворенно протянула Арина и обнадежила: – Еще минут десять – и отпустит, пусть и не совсем, но жить уже сможешь.
– Это что было? – прохрипел Красногорский.
