В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
И если Краст еще как-то сможет отговориться от женских вещей, придумает какую-нибудь правдивую версию, то фотографии – это уже конкретный попадос.
Вот теперь точно все.
Виктор больше не звонил и не писал СМС, не настаивал на встрече, но Арина прекрасно понимала, что все равно не удастся избежать разговора – не тот это мужчина, который позволит просто так игнорировать себя кому бы то ни было.
И, разумеется, этот разговор состоялся.
Через пару месяцев после ее выписки из больницы Виктор пришел к ним домой без всякого предупреждения.
– Привет, – открыв ему дверь, доброжелательно поздоровалась Арина.
– Здравствуй, – произнес он немного уставшим голосом.
– Проходи, – пригласила его Арина.
– Я хочу пригласить тебя в ресторан. Нам надо поговорить в спокойной обстановке."
"– Более спокойной обстановки ты вряд ли где-то найдешь, – уверила его Арина, – бабушка у своего ученика, и нам никто не помешает общаться. А я угощу тебя чаем того самого сорта, который ты любишь, и своим фирменным пирогом.
– Почему я никогда не пробовал? – поинтересовался Краст, переступая порог.
– Ты не хотел домашности, – объяснила Арина, чуть пожав плечами.
– Спасибо, что подыграла мне тогда в палате, – произнес Виктор, когда Арина поставила перед ним чашку с чаем и тарелку с щедрым куском еще теплого пирога.
– Пожалуйста, – без какого-либо подтекста ответила она.
– Сильно переживала? – спросил Виктор.
Взял десертную ложку, ловко отломил от пирога кусочек, отправил в рот и запил глотком чая.
– Ум-м-м, слушай, это очень вкусно.
– Наверное, зря, – согласилась Арина и ответила на его предыдущий вопрос: – Да, сильно переживала. Плакала, чувствовала себя обманутой и преданной. Было больно.
Помолчали. Он ел пирог с откровенным, подчеркнутым удовольствием, еще и мычал показательно, и запивал его чаем, а она смотрела на это.
И оба понимали, что они так прощаются, скорее всего, навсегда.
– Я могу что-то сделать для тебя? – спросил Виктор, отодвигая пустую тарелку.
– Да, – кивнула Арина.
И он объяснил. Повторив чуть ли не слово в слово все, что говорила Арине бабушка в больнице – про свое желание быть для нее чем-то особенным и гораздо большим, чем богатым любовником для молоденькой красивой девушки.
