Подростки наслаждаются едой и веселым компаниию, пока тетя строго объявляет о правилах экскурсии. Автобус катится через пыльную равнину, убегая от жары, и каждый кадр снаружи становится новым приключением в их удивительной поездке.
Ей бросилось в глаза белое лицо Барабанщикова и остановившиеся глаза. Удивленно оглянулась и чуть не закричала …
Разрушенный дом, а скорее храм, полон человеческих черепов. Доверху! Проломы в стенах заложены тоже черепами, скрепленными между собой глиной. Крыши не было и черепа возвышались над стенами горой с тупой вершиной. Белые, желтые и серые, вымытые дождями и высушенные солнцем. Они мертво смотрели на живых пустыми дырами, будто молча кричали — и вы придете! В дверном проеме какой-то сумасшедший весельчак расположил черепа лицевой частью наружу.
Дальше шли молча. На привале старик уступил настойчивым расспросам Алики и рассказал. Раньше здесь был храм. Монахи молились Будде, никого не трогали. Пришли «Красные кхмеры», разграбили и взорвали храм, монахов убили.
Алика долго лежала, молча глядя на звезды. Василий даже забеспокоился.
— Да ладно тебе, — не выдержал он, — раньше еще больше убивали. Ну, Чингисхан, тамерланы всякие.
— Это ведь наши виноваты, — негромко ответила Алика, — Пол Пота учили китайцы, а те — у нас. В высших партийных школах. Потом, вернувшись домой, вот так творчески применили марксизм-ленинизм с учетом местных особенностей. Это же коммунисты сделали.
Старик по-прежнему идет первым. И так неразговорчивый, замкнулся еще больше.
