Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Наверное, привезли его для тех лошадей, которых мавры держали в лагере на всякий случай. Из-под ближней вылез пожилой крестьянин, скорее всего, аквитанец, в рваной рубахе и замызганных штанах, будто спустился на заднице с мокрой глиняной горки, и уставился на меня, как на привидение.
— Подожги сено, — приказал я.
— Что? — переспросил он.
Я повторил и показал пикой на ближнюю арбу.
— А чем? — задал он вопрос. — У меня кресала и огнива нет.
— Возьми в любом шатре, — подсказал я и добавил шутливо: — Скажешь, что для меня!
— Ага, — молвил он и затрусил в ближний.
Вскоре полыхали все шесть арб, а от них занялись и соседние с мешками с зерном и каким-то тряпьем. Дым был светлый, но достаточно густой, заметный издали.
После чего я поехал к противоположному концу лагеря, приказывая на ходу своим подчиненным, чтобы поджигали всё, что смогут, и двигались вслед за мной. Они уже знатно нагрузились добычей, поэтому действовали с огоньком во всех смыслах слова. Когда мы выехали из лагеря, за нашими спинами полыхало знатно.
Охрана второго лагеря разбежалась еще до нашего приезда. Они правильно поняли, что пожар в главном случился не просто так. Как ни странно, большинство пленников продолжало сидеть и стоять на территории, огражденной арбами, хотя никто не мешал им убежать. Крестьяне, а большинство пленных были именно они — это люди с севшими батарейками, без пинка не способные даже за собственную жизнь побороться. И я пнул их, приказав убираться к чертовой матери, пока мавры не приперлись сюда. Из главного лагеря уже доносились крики на арабском языке.
Мы переправились через Клен. Место оказалось не самое удачное, пришлось спешиваться и вместе с конем карабкаться вверх по склону противоположного высокого берега. Затем долго и медленно ехали по лесу, потому что дорога была здесь далеко от реки. Меня все время не покидало чувство, что мавры вот-вот догонят нас. Заметил, что и мои подчиненные тоже побаивались этого. Завладев богатой добычей, так не хочется вступать в бой! Поэтому, выбравшись на дорогу, понеслись по ней галопом к франкской армии.
54
Первая часть моего предположения сбылась. Больше мавры в тот день не нападали. Вся их армия убралась в подожженный нами лагерь. Там почти до темноты был крик и гам. Потом стало тихо, даже женского смеха не слышалось.
