Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Пехота уже стояла, построенная в фалангу, но шеренг на флангах стало меньше. В центре она как бы прогибалась в сторону реки Вьенны. Пики пока лежали на земле. Из-за длинных, метра четыре, и толстых древков и несмотря на короткие наконечники, были они тяжеловаты. Такими в бою шибко не поорудуешь. Их или упирали подтоком в землю и ждали, когда конь сам налетит, или зажимали древко подмышкой и давили на врага. Позади фаланги стояли лучники, у которых луки пока были без тетив. Мало ли, вдруг пойдет дождь, намочит? Надеть тетиву — пара минут.
Время шло, а враги не появлялись. Более того, в их лагере было необычно тихо, что казалось подозрительным. Карл Мартелл решил, что нас хотят выманить с крепкой позиции и напасть.
Арбы на въезде в маврский лагерь с нашей стороны были раздвинуты — заходи, кто хочет. Шатры, палатки и шалаши стояли на месте, но людей не видно, даже рабов. И кострища были старые, вчерашние, с холодными угольками.
Мы пересекли лагерь вдоль и поперек, затем проехали к следующему, где вчера держали пленников, по пути осматривая заросли по обе стороны дороги.
После этого вернулись в главный лагерь, и я разрешил подчиненным набрать добычи. Прошелся и сам по шатрам в центре. В одном нашел меч с «дамасским» клинком, который был в ножнах из черного дерева. Видимо, хозяин погиб, а соратников, решивших поживиться, ввели в заблуждение деревянные ножны.
