Поэтому пехотинцы постепенно смещаются к нашему правому флангу, поближе к своему главнокомандующему.
Звонко гудят бюзины — латунные трубы. Обычно звук у них резкий, тревожный, а сейчас показался мне излишне жизнерадостно. Я легонько бью шпорами в тугие бока Буцефала. Конь тут же устремляется вперед, набирая скорость слишком быстро. Я придерживаю его, чтобы не выдохся перед финишем — вражеским строем. Правый фланг армии фризов прикрывает лес, поэтому обойти, ударить с тыла у нас не получится. Несемся на стену щитов и выставленные между ним пики.
На этот раз у меня длинное тяжелое рыцарское копье. Мои подчиненные попробовали воевать с ним и отказались. Без выучки это сложно, а учиться надо долго и упорно. Мое копье вдавливает вражеского пехотинцы вглубь строя, и в самый последний момент, чтобы вражеские пехотинцы не успели прореагировать, я направляю туда Буцефала. Вражеская пика скребет по моей правой поножи, соскальзывает с нее, не пробив и не ранив. Гулкий удар — и мы с Буцефалом вклиниваемся во вражеский строй, сбив с ног сразу несколько человек.
Рядом вклиниваются мои подчиненные. Со всех сторон будто бы выплескивается из огромного сосуда рёв людей и ржание лошадей.
Громкий треск ломающегося копья. Я выкидываю обломок древка с расщепленным, напоминающим бутылочную розочку, верхним концом, выхватываю саблю. Удары короткие, быстрые. Пространство справа от меня стремительно очищается. Задние вражеские шеренги надавливают — и передо мной опять враги.
Я успеваю саблей отбить копье, направленное мне в лицо, после чего перерубаю правую кисть с побелевшими пальцами, которая судорожно сжимает светлое, оструганное древко. Вторым ударом располовиниваю кожаную шапку, набитую чем-то, скорее всего, шерстью овечьей, и надрубаю череп. Фриз как-то замедленно, картинно падает вперед, скользя окровавленной головой по телу коня. Я дотягиваюсь до следующего врага, надрубаю ему шею ниже правого уха, из которого торчит пучок рыжих волосин.
В этот момент Буцефал резко дергается и ржет истошно.
Я еще ни разу не слышал такое ржание. После чего жеребец начинает биться и оседать на задние ноги. Краем глаза я замечаю, как слева от меня откуда-то снизу появляется вражеский пехотинец без щита и с длинным окровавленным ножом. Видимо, это он вспорол брюхо Буцефалу. Скорее всего, это сакс. У них богатый опыт борьбы с конными всадниками. Предки этого сакса начали тренироваться, наверное, еще на римлянах.
