Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Я успеваю выдернуть ступни из стремян и встать на спину своего коня, легшего распоротым брюхом на землю. Первым делом убиваю сакса с ножом: отсекаю правую руку выше локтя, а потом косым боковым ударом сношу верхнюю часть головы. В это время кто-то сильно, больно бьет копьем меня в грудь. Бригандина выдерживает. Я прикрываюсь щитом от тех, кто слева, кидаюсь вперед, орудуя саблей. На короткой дистанции копье теряет свои преимущества. В ход идут короткие мечи и кинжалы. И моя сабля, которая сравнительно легко рассекает и прокалывает кожаные шапки и доспехи, даже если они усилены железными прутьями или кусками кольчуги.
Как обычно, я не заметил момент, когда фризы дрогнули и побежали. Рубился с ближними, а потом вдруг увидел, что передо мной больше никого нет, что слева и справа соратники, по большей части пешие и забрызганные кровью. Усталости не чувствовал, но руки сами опустились. Я перекинул за спину щит, липкий от чужой крови, вытер саблю темно-серой шерстяной шапкой, снятой с фриза, который еще дышит и закрывает ладонью рану в груди.
59"
"Мы пробыли во Фризии до середины лета, огнем и мечом насаждаю христианство и власть франков, что для аборигенов было одно и то же. Правитель Поппо погиб во время сражения, поэтому организовать сопротивление было некому.
