Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
На пространстве между мостом и воротами собрались восемь доблестных защитников города, которые в одной руке сжимали древко короткого копья, а другой — придерживали овальный щит, поставленный нижним краем на землю. На черном поле щита была изображено что-то белое, то ли кит, то ли головастик.
Буцефал звонко отстукал по сухим толстым дубовым бревнам подъемного моста и остановился в паре метрах от стражников. На лице одного из них, пожилого, со старым, белесым шрамом на подбородке, было написано узнавание.
— Где-то я тебя видел, — произнес я.
— Били мавров под Тулузой! — улыбнувшись радостно, будто встретил старого друга, с которым не виделся много лет, ответил пожилой стражник.
— Точно! — вспомнил и я. — Ты шатер командира мавров грабил после меня.
— Было дело! — согласился он. — Поживились мы там здорово! Я по возвращению дом себе купли новый! — после чего задумался ненадолго и произнес сомнением: — Так это, говорили, что ты ушел служить Мартеллу.
— Нет, не врут, — ответил я. — Теперь командую конницей франков. Скоро она будет здесь, а потом и пехота подтянется.
— Так это… — пожилой стражник повернул голову влево и вправо, посмотрел на своих соратников, безмолвно спрашивая, что делать, и напрягся, собираясь побежать в тоннель городских ворот.
— Не дури! — остановил я. — Оно тебе надо — умереть за сопляки, который решил объявить себя независимым правителем?! Что хорошего он тебе сделал?!
— Ничего, — ответил он, — но мы же…
— Сдадитесь без боя и дальше будете служить здесь.
— Вы уйдете, а мы останемся. Гунальд не простит нам сдачу города, — возразил другой стражник, немного моложе.
— А если погибнешь, тебе не все равно будет, простили тебя или нет?! — молвил я с насмешкой, после чего продолжил серьезно: — Если Гунальд выживет, ему будет не до вас. Он будет сидеть в Тулузе и делать то, что прикажет Мартелл.
Странники молча переглянулись. Оба варианты были плохи, но погибнуть прямо сейчас не хотелось больше.
Я понял их сомнения и приказал:
— Один человек пусть идет к главе города и скажет, что мы хитростью захватили главные ворота, но пока никого не убиваем. Карлу Мартеллу лишняя кровь не нужна. Пусть выйдет ему навстречу и обговорит условия сдачи Блая.
