Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Проспав всего часа три, я постоянно зевал и немного завидовал тем, кто находился в шатрах. Судя по храпу, спится им хорошо.
Топот копыт разбудил кого-то. Из шатра, который был лишь немного меньше командирского, вылез молодой мужчина с заспанным, помятым лицом. Спешил, наверное, отлить, поэтому не сразу понял, что перед ним чужие, сделал пару шагов, после чего замер и обвел нас взглядом.
— Вы кто?! — спросил он удивленно и с сильным лангобардским акцентом.
— Воины Карла Мартелла, — проинформировал я, чтобы сразу все стало понятно.
— Букелларий Гаттона, — ответил он и оглянулся по сторонам, решая, что делать и делать ли что-нибудь?
— Не дергайся, Клеф — и проживешь дольше, — посоветовал Алахис, остановивший своего коня справа и немного позади меня.
— Это ты, Алахис? — узнал его молодой мужчина и малость расслабился, поняв, что есть шанс выбраться и переплета живым. — Говорили, что ты погиб в прошлом году.
— Рано мне еще! — усмехнувшись, произнес мой заместитель."
"У Алахиса странная особенность или много врагов, потому что почти каждый год появляется слух, что он погиб в бою, или умер от мора, или утонул в реке при переправе, или сгорел во время пожара… На что мой заместитель весело отвечает, что по лангобардской примете жить будет долго.
Разговор разбудил других аквитанцев. Они выглядывали из шатров, и кто-то сразу спрятался в нем и начинал натягивать доспехи, кто-то, кто поумнее, выходил наружу. Началась движуха и внизу у реки. Вражеские пехотинцы, увидев моих людей, окруживших их и готовых к бою, в большинстве своем нерешительно переминались с ноги на ногу, ожидая приказ с холма.
Вскоре появился и тот, чей приказ ждали. Гаттону лет восемнадцать. Он ниже отца и худощавее, хотя с возрастом, наверное, раскабанеет. Волосы густые и светлые с рыжинкой. Лицо покрыто трехдневной щетиной. Левое ухо укорочено сверху, причем, судя по виду сохранившейся части, откушено. Интересно, кто и зачем сделал это?! Серо-голубые глаза смотрели на меня со спокойствием фаталиста.
— Прикажи своим людям сдать оружие и доспехи, — потребовал я. — После чего позавтракаем и отправимся в Бордо.
— Хорошо, — спокойно согласился он, сделал, что я велел, а потом произнес: — Ты ведь служил у моего отца.
— Было дело, — молвил я. — Даже собирался стать вашим родственником, но не срослось.
