Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Тишину нарушили франкские воины. Они небольшими группами заходили в город через открытые ворота. Я направлял их налево и направо, стараясь, чтобы на улице по обе стороны от ворот накапливалось примерно одинаковое количество. Когда в каждом отряде стало сотни по три, отправил оба по соседним улицам к центру Авиньона, где по показаниям жителей, сбежавших из осажденного города, обитали вражеские командиры. Шум шагов и бряцанье оружия быстро стихли, точно оба отряда растворились в ночной мгле.
— Может, и нам пора? — спросил Алахис шепотом, хотя проходящие мимо нас воины производили столько шума, что разбудили, наверное, жильцов из ближних домов.
— Не спеши, — ответил я. — Лучшие дома находятся на улице, которая перед нами, и мы пойдем по ней первыми.
Чуйка на этот раз не подвела меня. В центре Авиньона послышались звуки боя, и вскоре на нас вылетел конный отряд человек в сорок. Видимо, мавры решили, что франки проникли в город не со стороны реки, по берегу которой можно было попробовать прорваться, потому что там не было рва и вала.
"Интересно было почувствовать себя в шкуре тех, на кого нападал. В темноте мавры казались плотной массой, заполнившей улицу во всю ширину и как бы скользящей стремительно в нашу сторону. Если бы не стук копыт, впечатление было бы и вовсе жутким.
