Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Опустив немного щит, увидел перед собой морду другого коня с белой отметиной между глаз, которые я не разглядел, но почувствовал взгляд, переполненный ужасом. Оттолкнув морду щитом, я протиснулся между лошадьми и вогнал острие сабли снизу вверх под грудину мавру с густой черной гривой, заплетенной над ушами в тонкие косички, и одетому лишь в светлую тунику. Он был без доспехов и щита, но с коротким копьем, которым орудовал быстро, умело, коля кого-то, находившегося по другую сторону коня. Мавр тут же выронил оружие и двумя руками закрыл рану.
— Вот теперь можно идти к центру! — подрагивающим от волнения голосом произнес я, вытирая саблю о светлую тунику одного из убитых врагов.
Мы пошли плотной группой вместе с пехотинцами, добившими конных мавров. Неподалеку от центральной площади я увидел слева вполне себе приличный двухэтажный дом, большой и ухоженный. В таких живут справные хозяева, которые по определению не бывают бедными.
— Остановлюсь здесь, — показав на этот дом, сообщил я соратникам.
Створки высоких деревянных ворот были приоткрыты. Видимо, кто-то распахнул их, выезжая, а потом они сами прикрылись малость.
Дверь в дом была прикрыта, но не заперта. Я повесил на ней свой щит снаружи, чтобы франки знали, что здесь занято. Внутри стоял умиротворяющий запах семьи. На первом этаже было темно и тихо, а на втором слышались тихие, осторожные шаги.
— Где твой муж? — спросил я.
— Убили мавры, — тихо ответила она.
