Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Видимо, маврам сообщили, как был захвачен Авиньон, потому что, при всей своей нелюбви к собакам, держали по несколько на каждой куртине, и часовые несли службу исправно, что было нетрудно, потому что началась вторая половина лета с привычной им жарой. Я попробовал проникнуть со стороны лагуны, по которой ночью и порой даже днем сновали туда-сюда разные плавсредства. Меры предосторожности там соблюдали четко, с малым отрядом не сунешься, а большой без шума не переправишь. К тому же, у франков не было военных галер, потому что марсельцы, которые имели их, сделали вывод, что мы надолго застрянем под Нарбонной, и открыто перешли на сторону мавров.
В итоге я остановился на подкопе. В одном месте городская стена проходила сравнительно близко к краю невысокого отвесного склона из ракушечника. Если прорубить достаточно глубокую пещеру и развести хороший костер, то был шанс, пусть и маленький.
Это воскресное утро в конце сентября не предвещало ничего плохого. Было не очень жарко. Я с утра по привычке искупался в лагуне, позавтракал, отправил разъезды во все стороны, причем не столько для разведки, сколько для сбора добычи.
Закончив с письмом, он спросил меня:
— Сколько еще будут вырубать пещеру?
— Неделю, может, две, — ответил я. — Смотря, как сильно будут мешать мавры.
— Долго, — расстроено молвил мажором всех франков.
