Добив совместными усилиями двух аквитанских отрядов самых упрямых и тупых врагов, мы слились в один и поскакали мимо вражеского лагеря и дальше по петляющей, грунтовой дороге генеральным курсом на северо-восток. Больше никто не гнался за нами.
33
Остатки аквитанской армии ускоренным маршем возвращаются по римской дороге в Тулузу. До Орлеана за нами гнались враги, но пересекать Луару не стали. Примерно в центре колонны следует обоз из двух десятков арб. Везет он продукты и казну франкского короля Хильперика Второго, который перемещается в крытом возке, едущем сразу за тремя арбами с его сокровищами, якобы потому, что ранен. На самом деле он здоров, и это, так сказать, неофициальное нахождение в плену. То есть король всех франков — свободный человек, но если вздумает отлучиться куда-нибудь без разрешения короля всех аквитанцев, то в лучшем случае из мнимого раненого превратится в настоящего. И поступит с ним так жестоко кто-нибудь из воинов моего отряда или я, если окажусь в нужное время в нужном месте, потому что нам доверена высочайшая честь присматривать за важным пленником. Это как бы награда нам за спасение Эда Большого под Суасоном. Как мой отряд оказался во время сражения во вражеском лагере, выяснять не стали. Главное, что мы подоспели вовремя. Есть и вторая, скрытая причина оказанной нам чести: как я понял, правитель Аквитании не доверяет своим букеллариям-франкам. Наверное, предполагает, что если Карл Мартелл сумел подкупить нейстрийцев, то найдет деньги и на аквитанцев. Почему-то Эд Большой считает, что лангобарды, к которым относит и меня, в этом плане намного порядочнее. Мы запросто приписываем людям другой национальности достоинства и недостатки, которые не нашли в достаточном количестве среди представителей собственной. Я не стал говорить правителю Аквитании, что он слишком хорошего мнения о финансовых возможностях своего врага, иначе бы пришлось объяснять, как узнал об этом, и делиться награбленным. Пока что на нашу добычу никто не разевает рот. Нет победы — нет и трофеев.
Король всех франков Хильперик Второй полулежит на возке, у которого подняты передняя и боковые кожаные стенки, чтобы был обзор, и медленно, полусонно поворачивает голову то в одну сторону, то в другую, не проявляя особого интереса ни к чему. Такое впечатление, что ему, как буйному психу, вкололи галоперидол. К сожалению или счастью (однокурсник по институту рассказывал мне, что у лекарства жуткие побочные эффекты), сумасшедшим сейчас просто связывают руки и ноги. Хильперику Второму под пятьдесят, что по нынешним меркам старость. Зачесанные назад, длинные волосы почти все седые, лишь небольшая часть сзади сохранила яркий рыжий цвет. И веснушки на лбу и лице еле заметны, будто вылиняли с годами.