Силуэт в тумане — как чары провинции снимают маски городской суеты. Исчезает шум, соседи скрывают личные проблемы за деревьями, и репортеры заскучали над прокатом новостей. Теперь только тихий рассвет и умирание орхидей в близлежащем саду напоминает о реальности.
Кадиша поставила пустую чашку на верхнюю ступеньку крыльца, отряхнула руки."
"– Я вижу, что ты постоянно испытываешь сильную боль, – сухо отметила она. – Тебе следовало сразу приехать ко мне.
– Откуда мне знать, что ты сумеешь помочь? Я не верю во всю эту черную магию…
– Не беда, недоверчивый упрямец. Я заставлю тебя поверить, – снисходительно улыбнулась жрица. – Ты живешь в Клыково… А значит, скоро поверишь и не в такое.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Мезенцев, не без труда взбираясь на крыльцо.
– Узнаешь, когда придет время.
Женщина провела его в дом. Следователь оказался в узкой темной комнате с занавешенными окнами. Многочисленные деревянные полки на стенах были заставлены всевозможными бутылочками и склянками из мутного стекла, тряпичными мешочками с травами, причудливыми статуэтками из черного камня.
Взяв со стола позолоченную зажигалку, Кадиша зажгла несколько свечей, расставленных в разных углах комнаты. В помещении сразу стало гораздо светлее.
– И как ты обычно это делаешь? – поинтересовался Мезенцев.
– Для каждого пациента все строго индивидуально.
– А это будет больно? – мрачно спросил шериф.
– Да, – просто ответила она. – Вспышка мучительной боли… Но затем все прекратится.
– И что же ты потребуешь в качестве платы?
– Знахарство уже давно практикуется в моей семье, шериф. Когда-то люди, обратившиеся за помощью, расплачивались с моей прабабкой золотом, драгоценностями либо домашним скотом. Иногда приносили продукты и дорогие ткани. Но для каждого отдельного случая – своя плата.
– Это радует, – настороженно кивнул Мезенцев. – Обычно шарлатаны поступают иначе.
– А ты все еще не веришь мне? – рассмеялась женщина.
– Не верю, – честно признался шериф.
– А если не веришь, зачем приехал сюда?
– Предпочитаю все-таки сам убедиться, а уж потом делать выводы…
– И правильно.
Кадиша указала на низкую кушетку в самом темном углу комнаты, которую Владимир даже не заметил:
– Снимай свой корсет и ложись.
Она отобрала у него костыли и поставила их в угол.
Мезенцев, кривясь от боли, снял пиджак, затем расстегнул ортопедический корсет.
– Рубашку тоже снимай, – велела Кадиша. – Мне нужна голая кожа.
