Асе Катунцевой повезло выиграть ужин с любимым телезвездой среди элиты шоу-бизнеса. Но праздничный вечер резко обрывается убийством. Начинающей журналистке предстоит разобраться в переплетении интриг, секретов и опасных связей блистательного мира развлечений, где каждый готов многое скрыть.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Бумажный занавес, стеклянная корона»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Асе Катунцевой повезло выиграть ужин с любимым телезвездой среди элиты шоу-бизнеса. Но праздничный вечер резко обрывается убийством. Начинающей журналистке предстоит разобраться в переплетении интриг, секретов и опасных связей блистательного мира развлечений, где каждый готов многое скрыть.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Елена Ивановна Михалкова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Асе Катунцевой повезло выиграть ужин с любимым телезвездой среди элиты шоу-бизнеса. Но праздничный вечер резко обрывается убийством. Начинающей журналистке предстоит разобраться в переплетении интриг, секретов и опасных связей блистательного мира развлечений, где каждый готов многое скрыть.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Словно боксер перед сражением, Гагарина размяла руки, попрыгала на месте, нанесла несколько ударов воображаемому врагу и, пританцовывая от переполнявшего ее охотничьего азарта, двинулась дальше. Может быть, пошуметь, чтобы привлечь внимание?
И тут она увидела Анжелу.
Жена Никиты сидела на полу, обхватив голову руками. Фотография валялась рядом. Гагарина от изумления присвистнула. Анжела подняла на нее взгляд, и Олеся содрогнулась.
В глазах Анжелы застыла боль, граничащая с безумием. Женщина явно не узнала Олесю. Кажется, даже не отдала себе отчет, что перед ней живой человек.
Все легкомысленные намерения вылетели у Гагариной из головы. Тот, кто сейчас увидел бы ее, поразился, каким сосредоточенным и суровым может быть это милое лицо. Она молча смотрела на поверженного врага, не делая и попытки заговорить.
«Уйди, – посоветовала себе Олеся. – Пусть остается наедине со своими демонами. Я ведь ничего особенного не придумала. Только приоткрыла для них малюсенькую дверцу».
Вот она, эта дверца. Прямоугольная фотокарточка. За ней мир, полный страха и ревности.
«Она сама сотворила этот мир. Я здесь ни при чем».
От Анжелы разило вином. Черты бледного худого лица заострились до такой степени, что оно стало похожим на бумажную маску-оригами. Черные волосы спутались. Весь старательно наводимый лоск исчез, и на полу сидела потрепанная молодящаяся дамочка, жадная, злая, хваткая, не слишком умная. И очень, очень несчастная."
"«Уходи! – приказала себе Олеся. – Пусть мучается и дальше. Она заслужила».
Губы сложились в жесткую гримасу. Олеся сделала шаг назад.
Анжела не изменилась в лице. Она вообще не заметила, что что-то происходит. Только едва слышно простонала на вдохе, словно внутри болело совсем уже невыносимо.
Олеся Гагарина остановилась. Заставила себя вспомнить годы, проведенные перед телевизором в плену собственного тела. Прыщавую морду молоденького журналиста, сующего ей под нос микрофон. Вопли разъяренных покупателей. Собственный страх и ощущение крысы, пойманной в ловушку – не день, не два, а месяцы подряд.
Бесполезно. Ничего не помогало. Слишком счастлива она была сейчас, чтобы подогревать собственную злость углями черных воспоминаний. Счастливые не бывают мстительны.
«Жалостливая ты дура, Леся», – вздохнула Гагарина. Подошла к Анжеле и присела перед ней на корточки.
– Слушай сюда, Бирюкова.
Взгляд той по-прежнему был бессмысленным.
– Помнишь, как ты мне по морде вмазала на том дурацком конкурсе красоты? А я тебя за это отправила с красной задницей дефилировать. – Олеся ухмыльнулась. Воспоминание о той шалости, несмотря на все последствия, до сих пор ее радовало. – Господи, помирать буду, а все равно посмеюсь.
