Сергей Бабкин пытается отбросить сомнительные мысли утром, когда звонит Игорь Васильевич. В трубке играет «Шутка» Баха. Несколько мгновений они обмениваются вежливыми приветствиями и делают вид, что всё в порядке. Только здесь начинается необычная история — как бы маленькая капля на стеклянной короне над бумажным занавесом....
И этот человек в данную минуту развалился в илюшинском кресле, широко расставив ноги, и мычал что-то невнятное.
Бабкин избавился бы от наглеца в три секунды, но выражение лица Макара его остановило. Илюшин развлекался. А если Илюшин развлекался, Бабкину оставалось исполнять роль молчаливой галлюцинации.
– Попробуйте рассказать все с самого начала, – с издевательской вежливостью предложил Макар.
– Слышь, а я чо делаю? – Джоник нервно побарабанил пальцами по подлокотнику.
– Изображаете корову? – предположил Илюшин.
Джоник уставился на него мрачным бараньим взглядом, перед напором которого пали бы даже новые ворота. Но Макар при желании умел выглядеть простодушным, как молодой укроп.
– Это все Андрюха, – выдавил рэпер. – Решетников. Администратор мой.
– Та-ак, – поощрительно протянул Илюшин. – И что с ним?
Джоник поморщился. Джоник скривил рот. Джоник изобразил лицом безмерное отвращение, которое вызывало у него поведение администратора Решетникова.
– Кажись, у него кто-то появился.
– Где появился?
Рэпер закатил глаза.
– Да елы-палы… Роман у него!
– Ага, – сказал Макар. – Роман. У вашего администратора.
– Ну. Тварь рогатая!
Илюшин с Сергеем переглянулись, и Бабкин ощутил смутное удовлетворение, уловив растерянность в глазах Макара. Похоже, перед этой задачей пасовал даже могучий интеллект его напарника. Макар не понимал, каким образом роман неизвестного ему администратора становится проблемой рэпера Джоника.
О чем и сообщил их гостю.
Юноша поглядел на Макара с презрительной жалостью.
– Вроде говорили, ты умный, – гнусаво протянул он. – А не похож.
– Мимикрия, – заверил Илюшин.
Джоник не обратил на его слова внимания.
– Если у него роман, это чего значит? Это он, сука, мне изменяет, что ли? Да я его за это…
И юноша экспрессивно описал те муки, на которые он обрек бы несчастного Решетникова.
– Изменяет? – ошеломленно повторил Бабкин, забыв о своей роли молчаливой галлюцинации.
«Минуточку. Что значит – изменяет?»
Джоник покосился на него.
– Чо, тоже тупой? Этот урод кого-то себе нашел. У меня нюх на такие вещи!
«Две ноздри», – не к месту вспомнил Бабкин.
– Я его, шваль такую, на помойке подобрал. Из грязи вытащил, как котенка. Где бы он был, если б не я? И вот чем он платит! Да за такое…
Джоник разразился матерной тирадой и пнул кресло.
– Э-э-э-э… – озадачился Макар. – Ситуация, бесспорно, трагическая. Сочувствую и все такое. Но мы-то чем можем помочь?
Юноша криво усмехнулся.
