Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Одет он был в светлую черкеску, а на поясе имел кинжал в богатых ножнах, которым, говорят, его одарили в Туле. Вкупе с самоваром с именной надписью.
Мюриды были ещё молоды, статны, имели черные агатовые глаза с маслянистым блеском и вызывали нездоровый интерес фрейлин, так что уже знали по несколько русских слов. Белые лохматые папахи они также не нашли возможным снять.
Шамиль говорил на своем наречии, так что с ним рядом сидел переводчик по фамилии Грамов, видимо, кавказский офицер. Саша потом выяснил, что это кумыкский язык — одно из наречий Дагестана.
С вилками гости управлялись с трудом. Разве, кроме Шамиля, который орудовал ею, как настоящий европеец, разве что иногда позволяя себе взять в руку куриную или баранью косточку и обглодать так, как она того заслуживает. Мюриды честно старались подхватить вилками майонез, который предательски стекал вниз и распадался на мелкие части, злились, в отчаянии бросали пыточные инструменты гяуров, брали куски мяса руками, клали в рот, со смехом переглядываясь между собой, и облизывали соус с пальцев.
В борьбе с рисом вилки помогали им не больше, и они сдавались, брали его руками и отправляли в рот."
"Дамы опускали глаза, пряча улыбки, мужчины отворачивались, а Шамиль смотрел на соплеменников со снисходительною усмешкой, изредка отпуская замечания насчет их неловкости и странных свойств русских блюд.
Вина гости не пили совсем, предпочитая мёд, которые, честно говоря, тоже не совсем безалкогольный.
Сыну Шамиля попытались предложить квас.
— Арака? — обеспокоенно спросил он.
Саша предположил, что это какая-то кавказская водка, судя по созвучию со словом «ракия».
— Нет, что вы! — возразил бывший кавказец Рихтер.
Казы-Магома долго с сомнением рассматривал жидкость на свет, пока не решился попробовать.
Поднёс стакан к губам, втянул несколько капель, поморщился, вынес окончательный вердикт: «Буза!». И больше не притронулся.
— Вам, говорят, нравится театр? — спросила мама пленника.
— Да, — признался Шамиль через переводчика. — Только в книгах написано, чтоб мы не ходили в такие места, где есть женщины с открытыми лицами.
И отвёл взгляд от государыни и её цветника мало того, что с открытыми лицами так ещё обнажёнными шеями и плечами.
После основных блюд подали чай, и господа мусульмане налегли на сладости.
И тут Рихтер перевёл разговор на высокие материи.
