Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Саша обратил внимание, что троеперстием.
Взять портными одного еврея и второго — раскольника было бы конечно полезно для продвижения в народ идеи религиозного и национального равенства, но слишком скандально на данном уровне развития страны.
Никонианин, значит. Ну и ладно! Одной проблемой меньше.
Хотелось поддержать малый бизнес.
— Анна Фёдоровна, — сказал Саша. — Мне кажется моему мундиру лейб-гвардии Гусарского полка тоже недолго осталось. Месяц протянет, наверное, а дальше всё равно придётся менять.
В лейб-гвардии Гусарский полк Саша тоже был записан с рождения.
Мундир этот отличался особенно яркой красотой: синий с золотыми шнурами.
— Александр Александрович! — не выдержал Рихтер. — Вы хотите строить гусарский мундир? Здесь???
— А чего бы и не здесь? — проговорил Саша.
— Обшиваем господ гусар! Как же! — отреагировал Степан.
И снял с вешалки один из мундиров. И правда, гусарский. Но унтер-офицерский и полка попроще.
Качество Саша оценить не мог: во-первых, не на человеке, во-вторых, он вообще ничего не смыслил в предмете.
— Ну-у… — с сомнением протянул Оттон Борисович.
— Сорок рублей меня не устроят, — добавил Саша."
"— Речь, кажется, шла об экономии? — заметил Рихтер. — Вы хотите выбросить на ветер сорок рублей!
— Я их не выброшу, — возразил Саша, — всё дерьмо за счёт Степана Яковлевича.
И он обернулся к портному.
— Так ведь?
Тот расплылся в подобострастной улыбке и с готовностью кинул.
— Ну, пойдёмте мерку снимать? — предложил Саша. — Знаете, как выглядит мундир штабс-ротмистра?
— Не извольте беспокоиться! — воскликнул Степан.
Мерку снимали за занавесочкой, что тоже напомнило рынок Дубровка. Причем вместо «парижского» сантиметра Степан орудовал длинной бумажной лентой, из которой вырезал ножницами кусочки различной формы и одному ему понятного значения.
Когда они вышли из мастерской Доронина, солнце уже было на закате, и небо приобрело коралловый оттенок, а на его фоне зажглись газовые фонари.
— Стольник за два мундира! — довольно заявил Саша.
— Ещё неизвестно, что они пошьют, — с сомнением заметила Анна Фёдоровна.
В конце сентября в Петербург привезли Шамиля с сыном Кази-Магома. 28 сентября Константин Николаевич принимал его у себя в Мраморном дворце. После короткого разговора водил по залам, подарил Коран и скамейку для чтения.
С императором пленный имам увиделся ещё раньше, в Чугуеве, недалеко от Харькова, куда государь заехал во время путешествия по России.
