Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
— Николай Васильевич Зиновьев в сороковые годы служил директором Пажеского корпуса, — сказал Гогель. — Связи у него сохранились, так что, думаю, можно будет организовать ваше выступление перед воспитанниками.
— Пажеский корпус, — с сомнением повторил Саша. — Там же одни аристократы! Кто там пойдёт лапотников и картузников учить?
— Вы же рвётесь, Александр Александрович, — заметил Гогель.
— Я — это совсем другое дело, — возразил Саша.
— Я тоже окончил Пажеский корпус, — сказал гувернёр. — Вот и посмотрите, пойдут ли за вами.
— Вызов бросаете? — улыбнулся Саша. — Так я его принимаю.
Елена Павловна обещала познакомить с Ковалевским ещё в августе прошлого года, но Сашу сослали в кадетский лагерь, потом загрузили учёбой, потом посадили на гауптвахту — так что было совершенно не до того.
Министерство народного просвещения располагалось в жёлтом трехэтажном здании с арочными окнами на первом этаже и колоннами на втором.
Министр вежливо встретил гостей у основания мраморной парадной лестницы с пилястрами на стенах и литым металлическим ограждением.
Министру было под семьдесят, на щеках имелись довольно жидкие седые бакенбарды, а на голове — неизменная чиновная лысина.
Евграф Петрович проводил в свою квартиру и принял в гостиной, такой же классической, как всё здание. Посетителей усадили в кресла с кривыми ножками и деревянными подлокотниками.
— Давно мечтал с вами познакомиться, — сказал Саша. — О ликвидации безграмотности я говорил на одном из четвергов Елены Павловны больше года назад.
Министр кивнул.
И Саша прочитал часть про воскресные школы.
— Я собираюсь открыть такую же школу в помещении моей школы имени Магницкого. Никто не возражает, Елена Павловна только «за», но мне нужно разрешение начальника учебного округа. У Делянова я только что был, но он, к сожалению, решил поиграть мной в бюрократический футбол.
— Футбол? — переспросил Ковалевский.
— Английская игра в мяч, — терпеливо объяснил Саша, — где по мячу бьют ногой, чтобы передать другому игроку. В российской интерпретации это выглядит так: приходит проситель к чиновнику, чиновник пинает его словесно и отсылает к другому столоначальнику, тот — к следующему. И так, пока «мячик» не вернётся обратно.
Ковалевский усмехнулся.
