Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Именно недалеко от Твери, там в будущем, ему стало плохо в Сапсане, и он очнулся в Фермерском дворце.
Он живо вспомнил, как тогда поезд замедлял ход, как стало душно и на лбу выступил холодный пот. Как холодели руки и ничего не помогало, а лёгкие работали, словно вхолостую, и обивка кресла ползла вверх. Его передёрнуло от этих воспоминаний.
Ладно, не время! Что бы там не случилось, его жизнь теперь здесь.
Солнце уже село, желтая полоса заката была расчерчена силуэтами деревьев и плавно переходила в бирюзовую, а над ней стояли алые и фиолетовые длинные облака.
В ресторане они уселись за стол, и Саша поставил клетку поближе к себе, на пол.
— Можно что-нибудь для моего котёнка? — спросил Саша буфетчика. — Мясо, сметаны, молока?
И покосился на приоткрытую дверь.
— И дверь закрыть…
— Будет сделано, Ваше Императорское Высочество! — вытянулся во фрунт буфетчик.
Минут через пять перед клеткой появилось блюдце с молоком и второе — со сметаной.
— Дверь закрыли? — на всякий случай спросил Саша.
— Так точно! — сказал буфетчик.
Саша наклонился к клетке и с опаской открыл её."
"На этот раз бешеный кот не проявил к окружающей обстановке никакого интереса.
Зато вылакал всё молоко и подчистую уничтожил сметану.
«Желудок котёнка меньше наперстка», — вспомнил Саша.
Тем временем подали кулебяку, нашпигованную чем-то сырным, мясным и рыбным.
— Мяу! — сказал Киссинджер.
И умоляюще посмотрел на хозяина.
— Генрих, а ты точно от обжорства не умрёшь? — предостерёг Саша.
— Мя! — решительно возразил кот.
Саша аккуратно поднял животное и усадил к себе на колени. Выгреб из кулебяки часть провернутого мяса и выложил себе на ладонь. Поднёс к жадному кошачьему носу.
Шершавый горячий язык прошёлся по Сашиной ладони, и внутренности кулебяки исчезли за пару секунд.
— Мяу! — сказал Киссинджер.
— Ещё? — поразился Саша. — Точно?
— Мя! — подтвердило животное.
И Саша повторил операцию потрошения кулебяки.
Вторая горсть исчезла не с меньшей скоростью, чем первая.
— Хоть бы спасибо сказал, — заметил Саша.
Кот потоптался на Сашиных коленях, пару раз повернулся вокруг своей оси, улёгся и заурчал.
— Ну, наконец-то, — вздохнул Саша.
И понадеялся добраться до Локка, ибо в купе есть свеча.
— Вам-то досталось, Александр Александрович? — спросил Гогель.
— Хлеб, — сказал Саша. — Зато почти весь.
— Может, ещё заказать?
— Да ладно! Хлеб был с мясом. И Генрих равнодушен к сыру.
— Ну, как знаете.
Раздался гудок.
