Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
И что, исходя из архитектуры, трудно предположить других хозяев, кроме короля Оберона и королевы Титании. Может о них знать английский рабочий?
— Разве что смотрел пьесы Шекспира, — усмехнулся царь.
— Это не всё, государь, — продолжил Гогель. — Он потом упомянул Виолле-ле-Дюка, который реставрировал Парижский храм Богородицы. К стыду своему, я не сразу вспомнил, кто это. Всё-таки я солдат, а не историк искусства. А недавно в Москве в доме губернатора Строганова на столе в его библиотеке я увидел книгу на французском языке: «Толковый словарь французской архитектуры XI—XVI века».
— И что ты об этом думаешь? — спросил царь.
— Я не знаю. Даже, если он вернувшийся на землю Петр Первый, тогда почему он не помнит немецкого, которым прекрасно владел Великий Государь. Разве что, утратив часть памяти, Александр Александрович обрёл дар ясновидения.
— Он тебе что-то предсказывал?
— Нет. Зиновьеву говорил об освобождении Болгарии. Мне только рисовал схему шариковой ручки.
— Я заметил, — задумчиво проговорил царь."
"— Может быть, Александру Александровичу нужен такой воспитатель, как граф Строганов? — предположил Гогель. — Он при мне несколько раз смог показать Его Высочеству свой ум и эрудицию, так что Александр Александрович вынужден был признать поражение. Мне кажется, это крайне удивило вашего сына.
— Относительно графа Строганова у меня другие планы, — заметил царь, — так что до совершеннолетия моего старшего сына, воспитателем Саши остаёшься ты. Надеюсь, до 8 сентября он не успеет устроить революцию.
— Он не устроит революцию, — сказал Гогель. — Он её не хочет.
* * *Оказавшись в своей комнате в Зубовском флигеле, которую делил с Володей и Гогелем, Саша поставил на пол клетку с Кисинджером и открыл дверцу.
Генрих степенно вышел наружу, совершил круг почёта по помещению, потерся мордочкой о все ножки всей возможной мебели и оказался рядом с клеткой Коха.
Предпринял попытку запустить лапу между прутьев. Если бы Киссинджер был взрослым котом, у него бы точно ничего не получилось. Но Генрих был ещё маленьким котёнком, и лапа прошла. Но зато оказалась слишком короткой.
Кох забился в дальний угол клетки и засвистел.
