Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Саша подхватил Киссинджера под пузико и взял на руки.
— Понимаешь, Генрих, — наставительно сказал он. — Кох — это не еда, Кох — это член семьи.
— Мя! — возразил Киссинджер.
Мол, что ты, хозяин, лажу гонишь? Как это не еда? Самая, что ни на есть: жирная, трёхцветная и мышью пахнет.
И начал вырываться из рук в сторону морской свинки.
— Нет, так не пойдёт, — сказал Саша.
Отпустил Киссинджера и взял клетку с Кохом.
Посмотрел, куда бы поставить повыше. Шкаф с книгами и тетрадями в комнате присутствовал, но был не очень высок, примерно с Володьку.
Киссинджер мигом оказался на камине, а оттуда сиганул на шкаф.
— Понятно, — сказал Саша.
И снял клетку обратно.
Володька прыснул со смеху.
— Решим проблему, — пообещал Саша.
Взял клетку и направился к Никсе.
Киссинджер обошёлся без приглашения и затрусил следом.
Брат нашёлся в своём кабинете с плывущими лошадями и жёлтыми обоями.
— Можешь пока приютить Коха? — спросил Саша.
Николай принял клетку и водрузил на невысокий книжный шкаф у окна, под старинные часы с маятником и итальянские пейзажи.
Киссинджер запрыгнул на подоконник и оттуда — на шкаф.
— Нельзя! — крикнул Никса.
— Ну, что ты кричишь? — спросил Саша. — Он же не собака! Его покормить надо.
Снял бандита со шкафа, с некоторым трудом отодрав его когти от клетки, и взял на руки.
— Сейчас ужин принесут, — пообещал брат. — Поужинаешь у меня?
— Конечно.
На ужин были котлетки, добрая половина которых ушла Киссинджеру. Это несколько отвлекло его от охоты на морскую свинку. А Саша обеспокоенно переводил взгляд с дорогого красно-синего ковра и не менее дорогой тюль на окнах и кожаную обивку диванов и кресел. Но Генрих нажрался, свернулся клубком у Саши на коленях и, видимо, решил ничего радикального не предпринимать, ибо котлетки были доступнее.
После ужина явился Гогель.
— Александр Александрович, я сейчас говорил с государем, он зовет вас к себе.
Саша и не сомневался, что вечером окажется в кабинете папа.
— Только я отнесу кота, Григорий Фёдорович, — попросил Саша. — А то их с Кохом одних не оставишь.
Киссинджер был доставлен обратно и поручен заботам Володи и Гогеля, а Никса проводил Сашу до кабинета.
— Я тебя подожду, — пообещал он.
— Ну, слушай! — разрешил Саша.
Речь для царя он продумал ещё в поезде.
— Садись, — сказал папа. — Я жду объяснений.
