Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
Они спрыгнули в яму и помогли крестьянину вытащить животное. Пошли они дальше. И видят: сидит на краю ямы человек и горько плачет. А в яме его вол. Будда посмотрел на него и, не говоря ни слова, прошел мимо. «Почему же ты в этот раз не приказал помочь?» — спросили ученики. «Чему помочь? — удивился Будда. — Плакать?» Понимаете, Яков Карлович, я не вижу смысла помогать плакать.
— Где вы это вычитали? — спросил Грот.
— Не помню, — пожал плечами Саша. — Может быть, видел во сне.
Он на минуту задумался.
— Всё-таки надо признать, что один рассказ меня зацепил, — сказал Саша.
— Горпина? — оживился Грот.
— Да.
— Это украинская и польская форма имени Агриппина, — просветил Яков Карлович. — Да, очень трагическая история.
Саша смутно припомнил что-то такое у Генрика Сенкевича. Кажется, какую-то ведьму так звали."
"— Дело не в этом, — сказал он. — А в том, что опасность опиума известна даже в украинских деревнях, и тем не менее лауданум всё равно в каждой аптеке.
— И что эту проблему решит?
— Нормальная государственная система здравоохранения, — сказал Саша. — Но нам до этого, как до неба. И соцпакет.
— Что? — переспросил Грот.
— Социальный пакет, — объяснил Саша. — Это, например, когда работодатель оплачивает работнику дни болезни, или болезни ребёнка.
12 июня в Петербург вернулся дядя Костя. Тут же заехал к старшему брату, они проговорили где-то час, но Саша при этом не присутствовал и содержания разговора не знал.
А на следующий день пришли вести из Италии. Австрийцы потерпели очередное поражение недалеко от Мантуи, у деревни Сольферино.
В сражении участвовало до четверти миллиона солдат, число погибших насчитывало десятки тысяч.
