Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
— Правнук мой: Саша, — объяснил Савва Васильевич, — Елисея, старшого моего, внук.
— Правнук значит? — переспросил черный старик. — У французского курафера стрижется правнук-то! И земных поклонов не кладёт. Говорил я тебе Савва: не доведут миллионы твои до добра!
— Накажу Елесе, — вздохнул Савва Васильевич, — чтоб за внуками смотрел получше.
— А что говорят, что царевич у тебя ночевал? — поинтересовался старик.
Саша напрягся."
"— Правду говорят, — признался Морозов. — Ночевал, не побрезговал.
— Не им, немцам, нами брезговать! — сказал чернец.
— То государев сын, — заметил Савва Васильевич.
Старик окинул Сашу взглядом. И покосился на запечатанный алтарь.
Поморщился.
— Иконы там в алтаре гниют и ризы тлеют! Да что им немцам!
Глава 2
— Не я запечатывал, — вмешался Саша. — Но я распечатаю. А национальность не кровь, отче. Национальность — это язык, на котором человек думает. Я думаю по-русски.
Старик хмыкнул, с сомнением покачал головой и величаво удалился, стуча клюкой по каменному полу.
Сразу после литургии начиналась вечерня, во время которой ожидалось «падение ниц» и пребывание в оном состоянии в течение минут что ли сорока.
То есть поезд благополучно ушёл.
Обратно он вернулся в карете Морозовых, с извозчиком их же, но высадили его за углом.
В конце переулка мелькнула чья-то тень. Он и не сомневался, что его уже ждут.
Строганов встретил внизу, у парадной лестницы.
— Вы следите за мной граф? — поинтересовался Саша.
— Понимаете, в вашем возрасте легко совершить ошибку, за которую потом придётся расплачиваться всю жизнь, — заметил Строганов, — и мой долг подданного удержать вас от этого.
— Плохая эпидемиологическая обстановка? — предположил Саша.
— Эээ… — протянул граф, — да.
— Спасибо, что предупредили. Буду знать.
— Впрочем, когда мне доложили, с кем вы уехали, я полностью успокоился на этот счет.
— Гогель знает? — спросил Саша.
— Я ему не говорил.
— Как у него настроение? Рвёт и мечет?
— Ну-у… Говорит, что вы были обычным мальчиком, а на enfant miraculeux он не рассчитывал.
Как будет «вундеркинд» по-французски Саша уже выучил.
— Льстит, — прокомментировал он.
— Не совсем, — улыбнулся Строганов. — Григорий Федорович ещё добавил, что вы были просто упрямым, а стали неуправляемым.
— Я не нуждаюсь во внешнем управлении, граф, ибо сам для себя являюсь тем ещё тираном.
