В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
— Мне жарко…
Любовь закончилась резко и почти без объяснений, кроме того, что типа начинается новая жизнь, ЦК и все дела. Ледяной тон и немного стрихнина с мёдом. Тебе, короче, туда нельзя, мне то есть. В её новую жизнь. Аморалка, растление малолетних и вообще… Ну да, я проглотил, конечно, но это не было настоящей причиной… Мне кажется, нет.
Думаю, она просто побоялась, что всё может стать слишком серьёзным. До боли серьёзным. Смешки и шуточки всегда легче и проще. Туман, ароматизированный водяной пар, тяжесть внизу живота, дофамин, окситоцин и немного алкоголя — хороший суррогат, достаточный чтобы забыться после работы.
Да только, боюсь, она опоздала, и всё зашло слишком далеко. А потом переезд… И тут ей стало ещё страшнее. До жути. Всё чужое и недоброе. Раньше мужем был горком, а я — лишь интрижкой на стороне, а здесь всё оказалось иначе…
— Теперь всё по-другому, да? — тихонько спрашиваю я.
С перепугу же и с Арсенчиком связалась.
Она глядит на меня одновременно и застенчиво, и бесстыдно, как стеснительная гетера, или распутная девственница. Мда… Арсенчик мне не понравился… Совсем не понравился…
— Ты мне скажи, — шепчет она с невинной улыбкой и опускает ресницы…
Чего сказать-то? Что я не злюсь? Или что? Что мне всё равно? Что снова готов к тому, чтобы ты слизывала с меня чёрную икру и запивала шампанским? А разве мне всё равно?
Я подаюсь вперёд, протягиваю руку и касаюсь её волос.
Я хочу одёрнуть руку, но Ирина успевает накрыть её своей рукой и теперь прижимается к ней щекой.
— Ириш, — говорю я и мотаю головой, сгоняя морок.
Что это за хрень вообще… Окно она что ли открыла…
— Ириш, послушай, я хочу тебе сказать…
Хочу, но не могу, не успеваю.
— Ты почему такой горячий… — хмурится она, и в этот момент в дверь громко стучат.
— Кто это посреди ночи? — хмурюсь вслед за ней и я.
Она замирает, повернув голову.
— Я посмотрю, — говорю я и поднимаюсь с дивана.
В дверь стучат сильнее.
