В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
Придется Палашке поднимать сарафан и задирать ногу, перешагивая прогалызину. От Сельки Сопронова научились подростки подглядывать из-под лестницы, как девки и бабы перешагивают выбитую ступень. Палашка знала об этом и проверила, нет ли кого под лестницей. Подростков не было. Она поднялась вверх, но за дверями стоял такой мужской крик, пожалуй, что и с матюгами. Открывать двери она струсила…
Не одна она отступила сегодня назад от этих дверей! Никто не осмеливался зайти в читальню, по которой из угла в угол при всех ремнях грозно ходил Скачков.
— Подписку на заем вы тут провалили в Шибанихе, это бесспорно, товарищи!
— А шесть сталинских условий? — вставил Микулин.
Скачков, пахнущий кожаными ремнями и папиросами, метнул на Микулина злобный, хотя и мимолетный взгляд, не любил он, когда его перебивали.
— Товарищ Куземкин, ваша «Первая пятилетка» позорно отстала по плану силосования! Вы палец о палец не стукнули, чтобы засилосовать план! Вы саботируете постановления партии!
— И правительства, — не к месту добавил Микулин.
— Никто мне не давал такого распоряжения, товарищ Скочков, — робко оправдывался Куземкин, ерзая на сосновой скамье.
— Как это никто не давал? Как это распоряжения не было? Силосует вся Вологодская область!
— Телеграмма была послана всем сельсоветам, — теперь уже резонно добавил Микулин и вдруг вспомнил, как давно когда-то Петька Гирин, нарядившись покойником, уснул на этой самой скамье и напугал отца Николая.
— Будете отвечать на бюро! — крикнул следователь, но включился Игнаха:
— Телеграмм нам сюда не было! — Злой на Скачкова и на председателя сельсовета Веричева, Сопронов поддержал сейчас Митьку Куземкина.
