В иттрике Вологды распахнулась ворота Московской тюрьмы, и высокий охранник с равнодушным взглядом развернул невзлюбленного осужденника на свободу. Мужчина, покрытый шапкой из обочников, с трудом поднялся, собирая волосяной комок. Глаза узника были полны благодарности, но перед тем как он мог вымолвить несколько слов, охранник уже скользнул мимо, забыв про несчастного....
И на трудодни из колхоза дадут ли чего? Еще неизвестно…"
"За всеми думами вроде забылось, отодвинулось в сторону ночное виденье в банном окне, а тут и кривая Таня пришла.
— Баушка, пускай оне спят, а когда пробудятся, дак я прибегу к тому времю.
— Беги, матушка, беги! Я тут буду, не уйду.
Вера Ивановна размочила сухарь, косу в другую руку и скорей в гору, чтобы не опоздать на силос.
Бабы и девки с косами собирались почему-то около избы нового председателя.
— Гли-ко, до чего добро, все-то стало у нас новое, — говорила смешливая Новожилиха.
— А Микуленок-то какой был, такой и есть, — заметила Людка Нечаева и оглянулась. Но ни Палашки, ни Евграфа с Марьей на виду пока не было.
— Предрикой стал, — сказала Таисья Клюшина. — Как раньше таскал, так и нонче таскает.
— А чего начальник-то на тарантасе уехал?
Начали подходить мужики, толпа у прогона росла, как будто продолжалось вчерашнее собрание, только без протоколов.
— Митьку Микулин поставил в бригадиры по этому порядовку, — сказал сонный Володя Зырин, — По другому порядовку решили сделать вторую бригаду. Становись, бабы, в две шеренги!
Поднялся шум хуже вчерашнего:
— В ково командиром в эту нашу ширингу?
— Говорят, Кешу.
— Не надо нам Кешу, с им только в карты играть!
— Становись товды сам!
— Где Евграф?
— Да он в пастухи, вишь, наладился, не буду, говорит, председателем ни за трудодни, ни за деньги.
— Нет, пускай срочно все отдают Миронову! И печать, и омбарные книги! — кричал Судейкин.
— Киндя, ты кому это говоришь? Так тебя и послушали.
— Послушают, ежели совесть есть.
— Нам без Сопронова опеть не разобраться.
— А вот и сам он идет!
— Игнатей Павлович, правда ли, что нонче стало две Шибанихи? Объясни, пожалуйста, в определенности и по-русски.
Сопронов снова стал прежним:
— Да, товарищи, есть решение Ольховского ВИКа! В «Первой пятилетке» постановили сделать две бригады в связи с многочисленностью людей в нашем колхозе.
— Кто решил? На собранье об этом речи не было.
— Где предрик?
— Предрик-то спит, — молвил Судейкин.
— Не с Палашкой ли? — обронил кто-то из мужиков, но эту реплику замяли, потому что Палашка и Вера, держа на плечах косы, как раз подходили со стороны Самоварихина подворья.
Солнце всходило все выше и припекало. Начальство во главе с Игнахой опять забилось в контору.
