В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Он обдумывал мои слова, гадая, стоит ли ему по-прежнему упираться или надо избрать новую тактику. Остановился на втором варианте.
— И что с того? Даже если я послал эти письма, какое я причинил беспокойство? С каких это пор отправление сочинения университетскому профессору стало преступлением?
Действительно, сильный аргумент.
— Я прослежу за тем, чтобы тебя уволили, — подала голос Люси.
— Может, меня уволят, а может, и нет. Если на то пошло, оправдываться придется тебе, а не мне. Это ты солгала насчет своего прошлого.
"Лонни нравился наш спор. Он выпрямился, положил ногу на ногу и выглядел таким самодовольным. Мне очень хотелось врезать ему по физиономии. Люси лишь продолжала смотреть на него. Она стояла чуть сбоку, и я отошел, чтобы она могла посмотреть ему прямо в глаза.
— Я думала, мы друзья, — произнесла она.
— Так и есть.
— Тогда почему?..
Он покачал головой:
— Ты не понимаешь?
— Объясни.
Лонни вновь взялся за серьгу.
— Не при нем.
— И все-таки придется рассказать при мне, Лонни.
— Напрасный труд.
— Совсем не напрасный. Хочешь пример?
Лонни не ответил.
Я показал ему блэкберри:
— Вот здесь у меня материалы о твоих арестах. Зачитать?
От его самодовольства не осталось и следа.
— Обо всех арестах, друг мой.
Я встретился с Люси взглядом. Она едва заметно кивнула. Мы обговорили нашу тактику до появления Лонни. Если бы она осталась с ним наедине, тот попытался бы выкрутиться, заговорил бы ее, спекулируя на их достаточно близких отношениях. С такими мне уже доводилось сталкиваться.
Он посмотрел на Люси:
— Меня загнали в угол.
Уже оправдывается. Хорошо.
— По правде говоря, я это сделал ради тебя, Люси, чтобы защитить. Ну ладно, и себя тоже. Видишь ли, я не написал про эти аресты, когда подавал документы о приеме на работу.
