В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Что нам делать?
— Ничего, Алексей. Прошло столько лет.
— Подобные преступления в этой стране не имеют срока давности. Начнется расследование.
— И что выяснится?
Кокоров промолчал.
— Все в прошлом. Нет необходимости защищать комитет или страну.
Молчание. Алексей поглаживал подбородок, смотрел в сторону.
— Что такое?
— Тебе недостает тех дней, Сош? — спросил Алексей.
— Мне недостает молодости. Ничего больше.
— Люди нас боялись. Все дрожали, когда мы проходили мимо.
— И что, это было хорошо, Алексей?
Улыбка Кокорова скорее пугала.
— Не притворяйся. Мы обладали властью. Мы были богами."
"— Нет, мы были громилами, выполняли грязную работу богов. И властью обладали они. Мы боялись, а потому заставляли остальных бояться еще больше. Вот откуда это ощущение крутизны — мы запугивали слабых.
Алексей отмахнулся:
— Просто ты постарел.
— Мы оба старики.
— Не нравится мне, что все это возвращается.
— Тебе не понравилось и возвращение Павла.
— Нет.
— Человека, которого ты арестовал. Старика и его престарелую жену.
— Думаешь, ты был лучше, Сош?
— Нет. Знаю, что не был.
— Решение принимал не я. Ты знаешь. На них донесли, мы отреагировали.
— Именно так. Боги отдали тебе приказ. Ты его выполнил. И по-прежнему чувствуешь себя крутым?
— Дело не в том.
— Как раз в этом.
— Ты сделал бы то же самое.
— Да, сделал бы.
— Мы шли на все это ради высокой цели.
— Ты когда-нибудь в это верил, Алексей?
— Да, и сейчас верю.
— Я не удивляюсь. Мы были головорезами.
— И что произойдет теперь? — спросил Кокоров после долгой паузы. — После того как нашли тело?
— Может, ничего. Может, умрет кто-то еще. А может, Павел наконец-то получит шанс узнать свое прошлое.
— Разве ты не говорил ему забыть об этом? Не говорил, что не следует тревожить покой мертвых?
— Говорил, — ответил Сош, — но он не послушал.
В палату заглянул доктор Макфадден, сказал, что мне крупно повезло: пуля прошла навылет, не задев ни одного жизненно важного органа. Мне всегда хотелось смеяться, когда в фильме героя ранили, а он продолжал идти по жизни, словно ничего не случилось. Но, по правде говоря, многие пулевые ранения заживали быстро. Лежать или сидеть на кровати я мог и дома.
