В глубине бескрайних лесов ждет чуждое небывалое, где земля раскрывается в невероятной атмосфере загадки. Ей восемнадцатый год, и это самое сильное воспоминание о своем отце — он роет землю, словно стремясь к защите и справедливости, даже если никто не слышит его мольбы....
Она имела некоторое представление о том, что я собирался делать, но в наших разговорах я сознательно избегал подробностей.
— В каком-то смысле да.
Ответ мне не понравился. Воспринимался как слишком уж осторожный.
— Но вы раздеваетесь за деньги, так?
— Да.
Вот это прозвучало лучше. Без малейшей запинки.
— Вы показываете стриптиз в клубах или на частных вечеринках?
— И там и там.
— В каком клубе вы показываете стриптиз?
— В «Розовом хвосте». В Ньюарке.
— Сколько вам лет? — уточнил я.
— Шестнадцать.
— По закону показывать стриптиз можно лишь тем, кому восемнадцать?
— Да.
— И как вам удалось это обойти?
Шамик пожала плечами:
— Я купила поддельное удостоверение личности. В нем написано, что мне двадцать один.
— То есть вы нарушили закон?
— Похоже на то.
— Вы нарушили закон или нет? — В моем голосе зазвучали стальные нотки. Шамик поняла. Я хотел, чтобы она (простите за каламбур, она же стриптизерша, и все такое) обнажилась полностью. Сталь в голосе напоминала ей об этом.
— Да. Я нарушила закон.
Я взглянул на столик защиты. Морт Пьюбин таращился на меня как на сумасшедшего. Флер Хиккори сложил ладони вместе, прижав указательный палец к губам. Их клиенты, Барри Маранц и Эдуард Дженретт, сидели в синих блейзерах, их лица были бледны. Парни не выглядели самодовольными, уверенными или злыми. Казалось, они даже раскаиваются и испуганы. Циник отметил бы, что так и задумывалось — адвокаты подсказали им, как сидеть и с каким выражением лица. Но я знал: это не так. И твердил себе, что для меня это никакого значения не имеет.
Я улыбнулся моей свидетельнице:
— Вы не одна такая, Шамик. Мы нашли стопку поддельных удостоверений личности в студенческом общежитии ваших насильников, чтобы они все могли ходить на вечеринки, где возраст им бывать не позволял. Но вы по крайней мере нарушили закон ради того, чтобы заработать на жизнь.
Морт вскочил:
— Протестую!
— Протест принимается.
Однако я своего добился. Как гласит поговорка: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь».
— Мисс Джонсон, — продолжил я, — вы не девственница, правда?
— Да.
— Собственно, у вас есть сын, рожденный вне брака.
— Да.
— И сколько ему?
— Пятнадцать месяцев.
— Скажите мне, мисс Джонсон, то, что вы не девственница и у вас есть сын, рожденный вне брака, превращает вас в человека второго сорта?
— Протестую!
— Протест принимается. — Судья Арнольд Пирс, мужчина с густыми кустистыми бровями, нахмурился, не отрывая от меня глаз.
— Я лишь указываю на очевидное, ваша честь.
