Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
— Но… почему? — недоумевая, спросила Нина Лаврентьевна.
— Повторяю — в качестве эксперимента.
Гул не умолкал, и хотя Нонна Александровна ожидала подобной реакции, она вдруг испытала раздражение. Они-то с чего так всполошились? Им-то что терять, если эта затея обернётся провалом? Это они с мужем рискуют именем, репутацией, состоянием. А этим лишь бы воздух посотрясать.
Но вслух, разумеется, она этого не сказала. Наоборот, терпеливо продолжила:"
"— Да, мы гордимся нашими учениками, их успехами, их победами. Наши выпускники с лёгкостью поступают в лучшие вузы.
— Нонна Александровна, а можно полюбопытствовать? — приподнял руку, словно школьник, учитель немецкого, Карл Иванович. — А чем примечательны эти двое? По какому принципу выбрали именно их? Насколько я знаю, в других частных школах абы кого в программу лояльности не включают. Эти бесплатники обычно отличаются очень высоким уровнем знаний, особые достижения имеют… Так сказать, бедные, но умные… или очень способные. Таким грех не дать дорогу. А наши новенькие что из себя представляют?
— Карл Иванович, — сухо произнесла директриса, — их тоже не наобум взяли.
— Ну… впечатляет, да. Ну а второй? У которого имя необычное… — не унимался въедливый Карл Иванович.
Нонна Александровна поборола новый приступ раздражения. Что за неуместное любопытство? Если уж на то пошло, она имеет полное право брать того, кого захочет без всяких объяснений. И злилась на себя, что тем не менее оправдывалась.
Но главное, этот вопрос загнал её в тупик. Не рассказывать же им, чем «отличился» этот мальчишка. А то у Карла Ивановича и остальных глаза на лоб полезут.
