Половину девятого утро. Мужчина бежит по дому, спеша успеть на работу до обострения боли в спине. Но ни работа, ни встреч с друзьями не могут его отвлечь от мыслей о предстоящей встрече. Она потенциально может перерасти в кошмар. Каждая минута кажется вечностью.
Эрику очень не хотелось вовлекать в это Катю. С Диной он и сам потолкует. А за донос русичке её же загнобят. Даже не потому, что эти мажоры так развлекаются, просто стукачей нигде не любят. А уж тем более если Катя нажалуется на эту стерву Дину, которой и повода никакого не надо, чтобы укусить слабого или натравить других. Он бы, конечно, постарался её защитить, но не сможет же быть рядом ежеминутно.
— Нет, я должна, я хочу, — не унималась Катя. Она разрумянилась, и чёрные глаза её полыхали праведным огнём. — Знаешь, как у Юлиуса Фучика? Всё зло мира совершается с молчаливого согласия равнодушных.
Эрик аж есть перестал от её внезапного порыва. Посмотрел на неё, удивлённо вскинув брови, потом хмыкнул.
— С ума сойти.
— Да! Это так!
— Ну, хорошо, хорошо. Но вот, ты же мне сказала, значит, считай, что твоя миссия против зла мира выполнена. Дальше я сам.
Но Катя на это только упрямо покачала головой.
19
— Я не поняла, почему у Маринеску пустая тетрадь оказалась? — негодовала Лиза во время обеда.
— Я сам офигел, когда Лаврентьевна это сказала, — Никита тоже выглядел озадаченным.
— Ник, а вы точно с Приходько всё сделали? — прищурилась Лиза.
— Да точно! Она при мне писала, а тетрадь я лично вложил в стопку у неё на столе. Фиг знает, что такое.
Дина молча клевала салат, поглядывая на новеньких. Те сидели чуть в стороне и о чём-то оживлённо беседовали. Точнее, говорила Катя, вовсю жестикулируя, а он сидел к Дине спиной.
Жаль, было не слышно. Хотя и так можно догадаться: эта дура наверняка разболтала ему, как она вырвала у него страницу. Да и пусть, плевать.
Но вот он неожиданно повернулся, их взгляды скрестились. Её — внимательный, изучающий, его — тёмный, тяжёлый. И Дина едва удержалась от того, чтобы отвести глаза. Почему-то стало не по себе, даже внутри что-то дрогнуло. Впрочем, она быстро с собой совладала. Несколько долгих секунд длился этот их странный диалог, безмолвный и напряжённый.
— Дин, слышишь? Я говорю, наверное, это Приходько очканула. Ключ она могла взять в учительской, типа, к отцу пришла и взяла. Ну или подловила момент, когда кабинет был открыт. Да мало ли! Но кроме неё некому. Никто же больше не знал.
— Вот коза! — выругнулась Лиза. — Я ей вечером устрою…
— Да угомонись ты, — перебила подругу Дина. — Ну какая Приходько? Это я вырвала ваше послание.
