Победитель Каннского фестиваля Максим Дорин узнает о неожиданном родстве с легендарным французским актером Арно Дором. Приехав в Париж на встречу с дядей, режиссер попадает в водоворот тайн, интриг и опасных открытий. То, что началось как семейное воссоединение, превращается в...
и тогда был Пьер? Но зачем? Что он там делал? Что он там теперь делает? Следит за ней?! Как тогда, в ресторане?! Не может быть, зачем, это невероятно, это низко, это… Это неправда!
– Пьер… – неуверенно позвала Соня.
Молчание. Человек затаился в кустах.
Это не Пьер.
Слабеющими, ватными ногами Соня отступила от окна, и белеющее пятно ее лица растворилось в мягкой темноте комнаты. Но ее глаза были по-прежнему прикованы к саду, и, напрягаясь и щурясь, они все же уловили движение кустов, которое выдавало крадущиеся шаги Человека в Саду. Он медленно, тихо пробирался в сторону фасада дома, и в этом черном шевелении веток, в мятущихся острых тенях была угроза… Шаг за шагом, ветка за веткой, невидимый, неслышный и страшный, Человек пробирался к дому, в сторону… двери!"
"Но где же Пьер, где же ее муж, ее защитник?
– Пьер! – бессильно крикнула Соня в окно. – Пьер!
Ответом ей было молчание, и в этом молчании заклубился ужас.
Значит… Значит, это Пьер? Это он крадется по саду, приближаясь к входной двери, он, прятавшийся зачем-то в саду, он, видевший, что она его там заметила, он, так странно молчащий, он, незнакомый, непонятный, угрожающий и опасный?!!
Она уже ничего не понимала.
Ужас, ужас, плотный и густой, спеленал ее, охватив все члены, отяжеляя каждый шаг, хватая за ноги, и она никак не могла сдвинуться с места. C чем он идет в дом? Почему он молчит? Что он хочет… Что он хочет с ней сделать?!
Все, что ей приводил в доказательство Максим, мигом пронеслось в ее голове.
Убийца.
К двери крадется – убийца!!!
Разрывая путы ужаса, Соня рванулась из комнаты с намерением запереть замки, больно подвернула ногу на первой же ступеньке, тихо взвыла, быстро растерла щиколотку и, преодолевая боль, стала продолжать спуск.
Поздно. Снизу донесся звук поворачивающегося в замке ключа.
Соня рванула со ступней свои пушистые домашние туфли и, прижав их к груди, задыхаясь от страха и сдерживая прерывистое дыхание, бесшумно понеслась по лестнице обратно, наверх в спальню, забыв о боли в щиколотке. Добежав до своего туалетного столика, она стала открывать дрожащей рукой ящики и ящички, ища старинный, с резной бородкой ключ, которым запиралась дверь, служившая когда-то выходом из бывшей детской в сад.
– Соня? – осторожно позвал ее голос. Это был голос Пьера.
Сердце ее ухнуло так, что, казалось, его можно было услышать внизу.
Ключ не находился. Соня шарила в темноте, боясь зажечь свет и выдать место своего присутствия.
