В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
Надо было бы уйти, оставив сестер наедине.
– Если честно, да… я не понимала, что вас связывает…
– А я понимала, что ты не понимаешь, но я ничего тебе не могла объяснить…
– Почему ты решила вдруг сейчас сказать?
– Ведь папа умер…
– Как ты не понимаешь, Соня, – раздался неожиданно напористый голос Жерара. – Ведь теперь она тоже наследница!
Соня недоуменно повернулась в сторону Карлсона. Мадлен поискала глазами источник произнесенных слов, нашла, холодно окинула взглядом с ног до головы и вновь обратилась к Соне, не удостоив Жерара ответом.
– Теперь скрывать нет смысла. Полиции все равно это станет известно. А наследство мне не нужно. – Мадлен развернулась в сторону присутствующих: – Я от него отказываюсь.
Вот те на! Максим подумал, что следовало бы звякнуть Реми.
– Чтобы от него отказываться, нужно на него еще право иметь, – так же напористо произнес Жерар, будто речь шла о его собственном наследстве.
– Это кто? – спросила Мадлен у Сони.
– Ох, извини, я тебе своих гостей не представила: это Жерар, мой друг…
– Это он на правах друга твои интересы защищает? Или у него свои интересы есть?
Соня улыбнулась, словно Мадлен пошутила.
«Вот-вот, – подумал Максим, – этот же вопрос себе задаю я…»
– Это его сын Этьен, тоже наш друг.
Ага, значит Этьен – это наш друг, а Жерар – это мой. Занятно.
– Это Максим Дорин, кинорежиссер из России, лауреат Каннского…
– Знаю, – кивнула Мадлен. – Племянник. Тоже родственник. Ну, здравствуй тогда.
Она поднялась и расцеловалась с Максимом четыре раза.
– Как я понимаю, ты своего столика лишился? – обратилась Мадлен к Максиму. – Ну, Соня тебе его, наверное, отдаст? Он ведь по праву принадлежит тебе.
При этих словах Жерар открыл было рот, но тут же и закрыл его, явно проглотив какое-то восклицание; Этьен с удивлением вскинул черные глаза.
Соня улыбнулась и легонько пожала плечами, словно хотела сказать: все возможно…
– Ну а с Вадимом вы знакомы… – продолжала она представлять.
– Знакомы. – Мадлен с некоторой прохладцей пожала его руку.
Выполнив долг вежливости, сестры тут же забыли обо всех, вновь погрузившись в свой диалог.
– Удивительно, что папа удержался и не рассказал этот секрет! Как он, с его характером, сумел промолчать столько лет? – Соня не отрывала глаз от Мадлен, изучая ее с некоторой долей восхищения.
– Это было слишком серьезно, чтобы болтать об этом. Дело не только в моей матери.
