В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
Соня провела режиссеров в гостиную, возбужденно повторяя: «Как хорошо, что вы приехали, как хорошо! Молодец, что ты подумал обо мне, Вадим, это так мило с твоей стороны, и ты, Максим, спасибо, что не оставил меня в такую минуту…» Она возбужденно ходила по гостиной, выбирая напитки, наполняя стаканы и постоянно приобнимая то одного, то другого, как ребенок, соскучившийся по родителям. Жерар неприкаянно и угрюмо перелистывал журналы, а его сын черными глазами следил за отцом и за Соней.
– Я не верю, что это мог быть Пьер, – сказала она, подавая Максиму стакан с виски.
Конечно, вот за этим она его и пригласила: услышать подтверждение своим мыслям! Наверное, проверила их уже на Жераре с Этьеном, и теперь ей понадобилось новое лицо, новый слушатель.
– И знаете, почему?
Она подождала реакции. Вадим спросил заинтересованно:
– Почему?
– Я бы его узнала в саду. Если бы это был он – узнала бы непременно!
Ну что ей на это сказать? Ей так хотелось поверить в то, что ее муж не может быть убийцей ее отца!
– Если это не он, Сонечка, полиция это обязательно выяснит, – рассудительно ответил ей Вадим.
– Конечно, не он, – убежденно сказала Соня. – Полиция это выяснит. И Реми Деллье ей поможет. Я знаю своего мужа. – Соня всех обвела глазами, проверяя убедительность своих слов. – Он на это не способен!
– Она очень перевозбуждена, – шепнул Вадим Максиму.
Соне никто не ответил. Максим чувствовал неловкость и судорожно искал слова.
– Возможно, что ты права… – Ничего лучшего он не нашел.
– Не возможно, а точно!
Соня встала и прошлась по гостиной.
– Жерар, у тебя стакан пустой, тебе добавить? – уделила она наконец внимание Жерару. Тот чуть не кинулся к ней, обласканный этой фразой.
Этьен легонько и презрительно улыбнулся и отвернулся. Соня подошла к юноше и тронула его за рукав:
– Не грусти, мой мальчик. Это жизнь.
Этьен ответил ей холодным взглядом. Что, впрочем, нисколько не заинтересовало Соню, если она вообще его заметила.
– Реми, между прочим, тоже считает, что это не Пьер… – настаивала Соня.
Звонок в дверь прозвенел с таким напором, что сорвался в хрипоту. Соня пошла открывать.
На пороге стояла Мадлен.
«Так, – подумал Максим. – Это становится интересно».
Соня не сумела скрыть своего удивления.
– Здравствуй, сестричка, – сказала Мадлен, шагнув в дом.
Соня не поняла, со светским видом она предложила Мадлен пройти, представила остальным, спросила, что та будет пить.
– Сок, – ответила Мадлен. – Какой-нибудь, все равно.
