В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
Бог мой, как он прав насчет Сони! Дорогая вещица, приобрести которую не каждый может – «у кого нет средств на эту жизнь, нет и шансов заполучить Соню»… Именно так. И у Максима этих средств нет. Как нет и желания приобретать себе женщину. Это за пределами его понятия, его старомодного понятия, которое что-то там еще лепечет насчет слова «любовь»…
– Однако же вы мне тогда не поверили, – ответил рассеянно Максим, с трудом отвлекаясь от своих мыслей.
– Не то чтобы не поверил… Я ведь и сам о нем не раз думал.
– А теперь?
– Я чувствам не всегда доверяю. Особенно, когда появляются логические основания для подозрений.
– В виде драгоценностей? Вы, случаем, не их собираетесь искать в доме у Жерара?
– Я собираюсь искать не в доме. В гараже.
– Хотите осмотреть машину?
– Полиция пока не нашла ни такси, ни арендованную машину, которая могла бы послужить средством для перевозки тела Арно.
Они уже въехали в пригород, в тихие и зеленые «резидентальные» – или, по-русски, жилые «спальные» районы. Улочки были невероятно чисты, дорожные разметки опрятно светились под колесами, ровный розоватый свет освещал малейшие тропинки и закутки.
«Идеальная ситуация для преступления, – подумал Максим. – Свидетелей при всем желании не найдешь».
Реми сверился с картой, сделал еще два поворота и тихо притормозил.
– Во-он дом Жерара, видите? Я туда иду.
– А я?
– Оставайтесь в машине. Я беру с собой портативный телефон, у вас в машине остается еще один. Если что – вы мне звоните и предупреждаете.
– И ради этого вы меня потащили с собой? Взяли бы своего помощника! Так нечестно.
Реми с сомнением посмотрел на него. Максим был, признаться, прав.
