В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
Он хотел было спросить, что означает слово «тоже», но не посмел. Только еще больше разозлился.
– Ты думаешь, что меня с Пьером удерживает его богатство? – продолжала Соня. – Это не так.
– А что же?
– Наши отношения…
– Брось, Соня. – Максим разнял руки, все еще ее обвивавшие, и нервно прошелся по комнате. – Ты же любишь меня. – Он развернулся к ней всем корпусом и посмотрел в упор. – Ведь так?
– Я точно не знаю, что называется этим словом – любовь… – ответила она ему медленно. – Но, наверное, то, что я испытываю к тебе, можно так назвать… Но только ты не понимаешь…
– Чего? – резко перебил ее Максим.
– Не надо так злиться. Послушай… Перестань на меня нападать.
– Ты меня любишь, ведь так?
– Максим, оставь это. Прошу тебя.
– Ты меня любишь? Да или нет?
– Я устала. Ты бы подумал на секунду, что я пережила за эти две недели… Не мучай меня.
– Да или нет?
– Да. – Соня спокойно посмотрела ему в глаза.
– Но для тебя это ничего не значит?
– Максим, а ты меня любишь?
– Ты разве не видишь? Ты разве не знаешь?
– Ответь, пожалуйста.
– Люблю. Схожу с ума. Уже сошел.
– И знаешь, почему?"
"Максим не понял вопроса и смотрел на Соню недоумевающе.
– Потому что я тебе не принадлежу. Потому что обстоятельства образовали между нами непреодолимую дистанцию. Ту самую, которая тебе нужна, чтобы любить… Ты человек, которого влекут имиджи, образы, маски… В них тайна – и она тебя притягивает, интригует.
Максим смотрел на нее во все глаза. Эта маленькая девочка, эта прелестная Соня говорила ему вещи, которых он никогда не слышал о себе и меньше всего ожидал услышать от нее… И, кажется – он еще не знал до конца, – это было похоже на правду… В изящной головке, оказывается, кое-что есть.
– Представь себе, – говорила Соня, улыбаясь и обнажая свои расставленные зубки, – представь меня дома у плиты в грязном фартуке или за глажкой твоих рубашек: я ведь перестану существовать. Я перестану быть Соней, я стану просто женой… А ты начнешь гнаться за другой тайной, искать новый образ.
– Неправда! – сказал Максим.
Но он был не уверен, что это действительно была неправда.
