В Париже ожила жизнь после долгих зимних холодов: свежий воздух и солнечный свет пробуждали новые надежды. В гостинице, где он встретил даму по имени Реми, ожидание клиентов стало чем-то захватывающим и романтичным. Пьер Мишле обнаруживает, что визиты в чужие края всегда оказывают сильное влияние на его восприятие мира....
– Соня, Сонечка, ты, может, и права, я не знаю, но я знаю только одно, я не могу без тебя… – терся он своей щекой о ее лицо. – Я тебя выкраду, я тебя выменяю на столик у Пьера, я запишусь к нему на курсы хороших мужей, я все сделаю – я люблю тебя!
Соня выскользнула из его рук.
– Я тоже люблю тебя, – сдержанно сказала она, – и, не знаю, правду ли ты говоришь, но что касается меня, я действительно никогда еще так не любила… Все это время, пока ты здесь, я борюсь с этим, – добавила она, глянув на него исподлобья. – Но будет лучше, если мы об этом больше не будем говорить.
– Правильно, зачем нам говорить о таких мелочах, которые ничего не значат в твоей жизни, – горько съязвил Максим.
– Значат.
– Что, например?!
– Очень много… Бессонные ночи, разрушительные видения, фальшь, которая появилась в моих отношениях с мужем…
– Поделись секретом: как тебе удается с этим всем совладать? Я просто поражаюсь твоему хладнокровию! Я тебя люблю – и ты мне нужна, и нет ничего естественней этого желания! Ты меня любишь – но я тебе не нужен.
– Есть в жизни другие вещи, не менее важные…
– Твой драгоценный покой, – с горечью подытожил Максим. – Снова покой."
"Соня посмотрела на него пристально. Ничего не ответив, она достала сигареты, закурила, сходила на кухню за пепельницей… Максим отвернулся к окну, засунув руки в карманы. В узкую улицу оседал холодный октябрьский вечер.
Соня, устроившись в кресле, посозерцала несколько мгновений спину Максима и заговорила:
– Кажется, ты ничего не понял.
Максим не шелохнулся. Руки в карманах, глаза – в темное окно. Подождав, Соня продолжила, обращаясь к его спине:
– Я трусиха, Максим. Мне нужна любовь, но такая, которая не кончится завтра.
– Ты это уже говорила, – бросил через плечо Максим.
– Да… Но я пытаюсь объяснить тебе одну вещь, которой я боюсь больше всего на свете… За словом «покой» стоит другое слово – «одиночество». Я очень боюсь одиночества. Наверное, комплекс детства. Говорят, так бывает у детей, которым родители мало уделяли внимания… Пьер любит меня не просто как женщину.
