В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
Зазвучал «Марш Буденного». Хороший у нас гарнизонный оркестр. Душевно играют. Вот только нас сейчас другая музыка волновала.
– Нам скоро завод обезглавят и остановят, – сказал я.
– Да, Грац с размахом подошел, – угрюмо произнес мой друг.
– К слову. Те, кого взяли из руководства завода, – мы что, на сто процентов уверены в их невиновности?
Фадей пожал плечами:
– Ты знаешь, что в нашем деле нельзя быть уверенным ни в чем. Единственно, в чем я уверен – в фальсификации доказательств и отсутствии настоящего следствия, занятого поиском истины.
– А может, нечему удивляться? Подумай, где безопаснее и эффективнее заниматься вредительством и террором.
– На службе в НКВД?
– Вот именно… Затесаться к нам. Опутать всех ложью, интригами и страхом. И делай, что хочешь. Ведь есть план по выявлению врагов народа. Перед Москвой надо отчитываться скальпами врагов народа. И собственно, не так важно, кто войдет в список этих самых врагов – истинный гад или просто инженер, без которого завод встанет.
– И в центре всего этого начальник следственной группы. Он, паскудник! Гаевский просто дурак и ничего не понимает. А этот краснобай Грац окончательно задурил его. Агроном ему в рот смотрит как загипнотизированный. Только и слышно: Грац то, Грац се!
Из-за деревьев послышался испуганный и вместе с тем восторженный женский визг. Кавалеры тащили барышень прыгать с парашютной вышки парка.
– А ты слышал, что на Граца представление в Москву ушло? – спросил я.
– Да кто ж не слышал! – хмыкнул Фадей. – Агроном ему по дури своей великой руки развязал. А теперь награждает. Особо доверенный кадр, который дела рисует, как буржуазный художник абстракционист, – мол, таково его авторское видение.
– В идеале переломить ситуацию можно, вскрыв истинный состав контрреволюционной организации «Картель». Но мы только нащупываем ее контуры.
– Это если нас еще слушать будут.
– Найдем, кто выслушает… Грац не так просто это дело шьет. У него какой-то козырь есть. Иначе бы он так лихо не рубил шашкой. Кто-то ему дает показания, о которых мы не знаем.
