В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
А потом вдруг расслабился и воодушевился:
– Но я же на вас работаю! Мы с Ефимом Давидовичем…
– Знаю, что вы с Грацем друзья-товарищи. Занят он. Так что говорить будем вдвоем. А для затравки скажи-ка, кто и как тебя внедрил во вредительскую организацию на «Дизеле»?
Ну а дальше разговор пошел в атмосфере полного взаимопонимания. Раскололся Хижняк моментом. Только тянул время нытьем и заверениями в верности, преданности и готовности на сотрудничество.
Потом он сидел в машине. Строчил чистосердечное признание о том, как и кто заставил его оговорить руководство завода «Пролетарский дизель».
И что с ним дальше делать? Оставлять в поселке нельзя. Такая склизкая тварь – сейчас запуган, уверяет в преданности. Но как очухается, тут же побежит докладывать Грацу. Мол, защити, отец родной.
– Прими суровую картину мира, Дарий Данилович, – начал я увещевания. – Ты сейчас меж двух огней попал. Раздавят тебя, как гриб-поганку сапогом. Как только Грац узнает, что ты со мной якшался, он тебя просто застрелит, как лишнего свидетеля.
Хижняк судорожно вздохнул.
– Когда у вас новая встреча с Грацем? – спросил я.
– Завтра. Говорил, что еще бумаги на подпись привезет.
– Доносы, ты хотел сказать… Не надо вам встречаться. Я тебе новое жилье подыскал.
– Какое жилье?! – взвился Хижняк.
– Поживешь с моими друзьями в лесу, среди белочек и бабочек. Пока все не разрешится.
– Но нельзя же… Я не могу! В конце концов, я должен же…
– Тебе кто давал слово? Ты ведь мне тоже такой болтливый не нужен.
Больше он не возражал.
Отвез я его в лесничество в полусотне километров от города. И оставил под опеку двоим агентам. Фадей характеризовал их как людей крепких и очень надежных, которые лягут костьми, но выполнят приказ.
А приказ был: хоть сдохните, но Хижняк сбежать не должен. Равно как и передать весточку.
Интересно, как этот приказ они будут выполнять? Скорее всего, свяжут Хижняка для надежности или кандалами к стене прикуют.
Но это уже их дела…
Глава 7
Гена Рожкин жил в двух комнатах в огромной коммуналке напротив собора Святой Анны. Работал врачом в областной психиатрической больнице. Служил одно время в ВЧК, смелым был, даже безоглядно отчаянным. Пророчили ему карьеру в нашей организации. Но он однажды заявил: «Лечить буду людей, а не калечить». И ушел доучиваться на медика. Для сына земского врача решение понятное.
