В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
Мы становимся придатком нашего дела. Без него нас нет.
– Опять повторюсь – вас всех лечить надо.
– Если у нас паранойя, то это не значит, что вокруг нет врагов. Поверь, Гена, их полно. И они не пожалеют ни нас, ни страну."
"– Тебе верю. Хоть ты и псих… А о трудоустройстве не беспокойся. Возьму тебя санитаром. Ты мужик здоровый. Больные уважать будут. А медсестрички – целовать в щечку. И главное, у нас в больничке все гораздо логичнее и спокойнее, чем у вас во власти.
– А знаешь, все же победа будет моя. Потому что за мной правда.
– Дай бог. Совсем плохо будет – приходи к нам в больничку. Отлежишься. Подлечишься.
– Типун тебе на язык!..
На следующий день в тире на плановых стрельбах я встретил Граца. Он близоруко всматривался через мушку в цель.
Начальник следственной группы был сама вежливость. Но в глубине глаз пылала злоба. Неудивительно. Потерял своего главного свидетеля Дария Хижняка. Интересно, он уже знает, что это моя работа? Или только подозревает?
Но внешне ничем своей неприязни он не показал.
– Движется дело по «Пролетарскому дизелю». Прогремим на весь СССР. И вашу роль, Ермолай Платонович, тоже укажем. Кто грудью на динамитные шашки лег? Вы. Почти как я тогда, на гранату, когда меня ранили…
Про «укажем роль» – эта звучало как-то двойственно. Указать на бумаге роль человека можно очень по-разному. А бумага все стерпит.
– Все по заслугам получат, – завершил речь Грац, все же выстрелив из «ТТ» и промазав.
– Ценю вашу принципиальную позицию, – сказал я, тряся ему руку. – Большую работу сделал, Ефим Давидович. Иногда я был несправедлив к тебе, но это рабочие моменты. Как коммунист, признаю твои заслуги.
В общем, обменялись комплиментами. Прикидывая при этом, что неплохо бы всадить в оппонента пулю прямо сейчас, не отходя от тира.
Эх, жизнь чекистская. Надо улыбаться. А в Гражданскую рубанул бы такую контру шашкой наискосок. А потом ответ бы держал перед революционным командованием по совести.
В глазах Граца помимо ярости я читал угрюмое торжество. А ведь этот таракан что-то задумал. Ну что же, будем готовиться к сюрпризам. На крайний случай письма я уже заготовил. Только помогут ли?
Шальная мысль мелькнула: «А может, и правда бежать?» Каюсь, уже давно заготовил тревожный пакет – паспорт на чужое имя, деньги, даже оружие. И, глядя в глаза Граца, понимал – наверное, пора.
