В мрачном зеркале Гражданской войны два фронта встречались в неспокойной степи. Тот, кто еще недавно бился за одну страну, теперь готов был только убить другого. В этой схватке был я — хороший наездник, но оказался под сильнейшим нападением противника. Гнев и злость разрывали седла и топтали мечи....
Мои соратники отнеслись к этому благосклонно. Считали, что там их всегда достанут, если что не так. Только мои сразу убыли транзитом в Аргентину, а потом в Парагвай. И я туда сумел перевести все накопления. Кажется, сбил соратников со следу.
– И не было претензий?
– Ну какие претензии, если я уже тут. Кроме того, мы все опутаны нитями взаимных обязательств, долга, чести.
Я спрашивал, как он попал в Россию и легализовался. Некоторые моменты он рассказал подробно. Другие – даже не утаил, а отказался пояснять:
– Не надо.
– Ладно, – я согласился. Ведь есть второстепенные детали, а есть основное. – Какое у тебя задание?
– Абсолютно стандартное. Они его как под копирку пишут всем. Первый этап – легализация. Далее подбор кандидатов на сотрудничество. Организация резидентуры. Сбор разведывательной – военной и промышленной – информации, проведение диверсий. Денег отсыпали много. Ну а пока главное – зарабатывать уважение на работе.
– Кстати, по биографии ты засыпался. В анкете указано – три года жил с родственниками в Уссурийске. Какие, к лешему, у тебя там родственники? Тебя там знать не знают.
– Да там все нормально подбито. Этих людей уже нет на белом свете. Никто их не спросит. Кто ж знал, что ты меня опознаешь и копать начнешь? Надеялся, что при встрече мимо пройдешь. Я сильно изменился за столько лет. Но ты, глазастый такой, узнал.
– Взор рентгеновский.
– Знаешь, иногда мне кажется, что я схожу с ума. Я вернулся в Россию. В страну, где правят мои враги. И впервые за много лет понял, что счастлив. Без России я как листок без дерева. Только гнить и сохнуть остается. Встроился в завод. И поддался общему порыву в будущее. Азарт больших дел захватил.
– В общем, стал коммунистом. И раскаялся. Не смеши.
– Конечно, нет. Жить чувствами могут позволить себе немногие. И у тех участь незавидна. Тут другое… Я очень хорошо знаю публику, которая работает сейчас против вас.
– И ты прозрел неожиданно, – недоверчиво хмыкнул я.
– Прозрел я давно. Тут другое. Мы и так пролили столько невинной крови! И одним движением отправить на небеса еще пару сотен русских людей… А то и больше. К этому я не готов.
