В дверном проеме темного дома, где давно никто не жил, ключ в нажата руке. В это мгновение - первый октября - все стало меняться для Никиты Сафонова. Он переехал туда с двух спортивных сумок и офисным креслом, нарушая правила.
Каждый раз история возвращается в одну и ту же точку». «В истории должен быть конфликт», – возражал Бабкин, помнивший уроки литературы. «Это у тебя с Илюшиным должен быть конфликт, иначе вам жизнь не в радость».
В их расследовании все листки были перепутаны. Не получалось истории, и даже картинки, похоже, они трактовали неверно.
– Допустим, взял Сафонов наркоту на реализацию, а деньги не отдал, – пробормотал Сергей. – Наш Балаклава никакой не родственник, а честный коммерсант, желающий вернуть свое. Допустим.
– А на Елену Матусевич как вышел твой коммерсант? – полюбопытствовал Макар.
Бабкин замялся.
– Проще простого, если у них были отношения, – подала голос Маша, не переставая водить ручкой по альбомному листу.
Бабкин с Илюшиным переглянулись.
– Балаклава пришел в коттедж Сафонова, нашел там свидетельства их связи и отправился к Елене, рассудив, что кому как не любовнице знать о том, где обретается Никита. Хорошая версия, непротиворечивая. – Илюшин встал и с неподдельным интересом заглянул в Машин рисунок.
– Или хотя бы участвовал ли он в убийствах, – дополнил Бабкин.
– У меня зашифрован только ловец снов. – Маша повернула альбом к Сергею. – Смотри, как красиво!
– То же самое мне хочется сказать о нашем деле. – Илюшин вернулся на табуретку. – Чувствуется в нем внутренняя красота, которая от нас ускользает. Я поговорю еще раз с Порошиной. Послушай, Серега…
Бабкин обернулся к нему.
– А этот студент, Еврашкин, не может быть тем, с кем ты дрался?
Сергей озадачился.
– Слишком костляв, слишком высок… Нет, это не он.
– Хорошая версия пропала, – с сожалением сказал Макар. – Это ведь он навел Козлову на мысль, что письма приходят не по почте.
Телефон задрожал и исполнил последние такты «В пещере горного короля», от которой все вздрогнули.
– Слушаю! – ответил Сергей. – Привет, Виктор Степанович. «Урюпин!» – одними губами сказал он Макару. – Идет потихоньку… Нет, пока не нашли, а что? – Брови у него полезли вверх. – Подожди-ка, повтори! Стой, запишу.
Он яростно захлопал по столу, и Маша подсунула ему альбом.
– Да. Записываю. Одно ножевое? Ага. Занятно. Это как-нибудь объяснили? Ясно… Спасибо, Витя, век буду твоим должником.
Бабкин отложил телефон и похлопал альбомом по коленке.
– Скажи, что это не Сафонова нашли с ножевым, – попросил Илюшин.
Маша вздрогнула и уронила карандаш.
– Спокойно! Все гораздо интереснее. Мы с тобой думали, Макар, что в две тысячи девятом пятерых прохожих зарезали в арках.
