Георгий Миловидов казался обычным счастливым успешным человеком до тех пор, пока не появилась тень на его радостном взгляде: он обнаружил, что у него есть дубликат. Не просто в виде зеркального отражения, а как реальный второй Георгий, кто женился, стал врачом и даже забыл о первом себе. А сам Миловидов превратился в человека с двойной тенью – нищий, изувеченный, не понимающий мира вокруг себя....
А то ведь, если я по случайности приткну тебя, допустим, к деловым – они же тебя удавят. Не любят они немчуру, а уж ее прислужников-стукачей – и того паче. Правильные они люди, деловые-то. Равно как и блатные. Так что не таись. Ну а потом, когда у меня к тебе закончатся вопросы, мы и рванем… Со мной побег – дело надежное. Спрячешься, перекантуешься. А там будет видно.
Глава 28
Конечно, Федор изрядно блефовал, ведя с Миловидовым разговор именно в таком ключе. Он уже знал почти наверняка, что Миловидов немецкий агент.
Заранее продумать все моменты и тонкости такого разговора было делом невозможным. Кто его знает, как поведет себя Миловидов и один ли он будет? Приходилось рисковать и рассчитывать на импровизацию, а кроме того, и на удачу. Куда же без удачи?
Перед тем как встретиться с Миловидовым, Федор провел ночь в камере с Геппом. Там он разыграл целый спектакль, целью которого было выведать у Ивана все, что он знает о Миловидове, о тех, кто стоит за ним, о взрыве шахты и, возможно, еще о чем-то, из этого ряда выходящем.
– Что, дядя, доигрались мы с тобой в диверсантов и шпионов? – спросил Федор у Геппа, когда за ними захлопнулась дверь камеры. – Похоже, нам с тобой кранты. Такое не прощается. Особенно в военное время. Ох, связался же я тобой, с фраером!
– Надо было не связываться, – сказал Гепп тусклым голосом. Он сидел на полу камеры, обхватив голову руками, и мерно раскачивался из стороны в сторону, как заведенный.
– Так я-то почему связался? – возмущенно произнес Федор.
– Да как их спасешь? – голос Геппа стал еще глуше. – Мы ничего не скажем, так ведь другие все равно скажут! Блатные, дезертир…
– А что они могут сказать? – недоуменно спросил Горюнов.
