Георгий Миловидов казался обычным счастливым успешным человеком до тех пор, пока не появилась тень на его радостном взгляде: он обнаружил, что у него есть дубликат. Не просто в виде зеркального отражения, а как реальный второй Георгий, кто женился, стал врачом и даже забыл о первом себе. А сам Миловидов превратился в человека с двойной тенью – нищий, изувеченный, не понимающий мира вокруг себя....
Ты рассуди сам. Кто и чего скажет, если твой хозяин умолкнет навеки? Мертвые – они тихие… Даже перед следователем. Вот и будет наше признание основным и единственным. Тем, может, и спасем мы свои драгоценные шкуры.
– Да как же ты ему заткнешь рот? – Гепп недоверчиво посмотрел на Федора. – Мы – здесь, а он где-то там…
– Ну, уж это мое дело. И в тюрьмах есть ходы-выходы. Ты главное скажи. А уж дальше – дело мое. А заодно поживешь еще и ты. Ну?
– Что тебе сказать, если ты говоришь, что и сам обо всем догадываешься?
– Обо всем, да не обо всем, – возразил Федор.
– Миловидов, – неохотно выдавил из себя Гепп. – Георгий…
– Это кто же такой? – лениво поинтересовался Федор.
– Заместитель директора «Поварнихи».
– Ого! Высоко забралась немчура! Заместитель директора шахты!
– Он не немец.
– А кто же?
– Русский.
– Надо же! Но те, кто за ним, они ведь немцы?
– Да, наверно… Он мне обещал, что переправит меня в Германию. Как немца меня там примут с оркестрами… – Гепп безрадостно усмехнулся. – Как бы он меня туда переправил без немцев?
– Ты кого-нибудь из этих немцев знаешь? Я это к тому, а вдруг они где-то поблизости? И их много, а я один? Вот поэтому я и спрашиваю…
– Не знаю, – сказал Гепп.
– Ясно-понятно… Ну а где этот… как его… – Федор пощелкал пальцами.
– Миловидов, – подсказал Гепп.
– Да, Миловидов… Ты знаешь, где он живет?
– Да кто ж не знает?
– Тогда диктуй адрес. Я запомню. И передам кому следует. И больше у меня к тебе вопросов нет. Жди и надейся. На допросах говори так, как я тебе велел.
Федор отошел в другой угол камеры, сел на пол, прислонился к стене и закрыл глаза. Ему очень хотелось спать, но он понимал, что спать ему этой ночью не придется.
